Читать книгу - "Моей дочери трудно. Как помочь девочке-подростку пережить переходный возраст - Донна Джексон Наказава"

будучи родителями и наставниками, внедрили в жизнь каждой девочки как можно больше этих принципов, как можно качественнее и раньше.

В то же время эти антидоты не следует неверно истолковывать. Они не означают, что нам нужно чрезмерно защищать девочек, будто если мы каким-то образом поместим их в пузырь до 20-летнего возраста, то они волшебным образом окажутся в норме. Возможно, это должно быть само собой разумеющимся, но я все равно озвучу: воспитание сильных девочек не сводится только к помощи им эффективнее отвечать на стресс или проблемы. Имеет значение и то, как мы, взрослые, противостоим негласно сексистской культуре и меняем мир, в котором девочки достигают совершеннолетия.

Также вы увидите, что многие из представленных ниже принципов можно легко применить и к воспитанию мальчиков. А еще если бы мы это сделали, то в конечном счете помогли бы не только мальчикам, но частично и девочкам. Исправление ситуации для девочек означает исправление ситуации для всех детей. Помощь мальчикам в конечном счете помогает девочкам: характер воспитания нами наших сыновей влияет на жизни девочек и женщин.

Кое-какие из антидотов специально направлены на то, чтобы позволить нам переосмыслить наше воспитание девочек и способы понимания и реагирования на их эмоции. Особенно когда они чувствуют разбитость, злость или одиночество; когда общество часто вешает на них ярлыки «грустная», «не в себе» (будь то сумасшедшая либо сердитая) или «плохая»; когда наши реакции характеризуются гендерной дифференцированностью, наносящей ущерб их возможности чувствовать себя хорошо.

Глава 9

Элементы благополучной детско-родительской связи и важность стрессоустойчивости семьи

В ИЗВЕСТНОМ НЫНЕ ЭКСПЕРИМЕНТЕ под названием «Каменное лицо» психолог развития Эд Троник, изучающий взаимоотношения младенцев и родителей в Массачусетском университете в Бостоне, пригласил маму с ребенком и попросил ее сперва активно общаться с дочерью, а потом прекратить это делать. Сидя напротив девочки, мать оживленно с ней общается, а затем резко прекращает улыбаться и ворковать. Вместо этого ее лицо становится совершенно «каменным». Вначале дочь смотрит на нее вопросительно. Она воркует и улыбается матери, словно пытаясь вызвать такую же реакцию. Девочка старается сильнее, издавая небольшие радостные возгласы возбуждения, когда указывает родительнице на вещи – то есть играет в игру, в которую они, очевидно, играли до сих пор. Кажется, ребенок говорит: «Посмотри на меня, улыбнись мне, ответь мне, давай играть, как мы обычно играли!» Но, следуя инструкции, мать не двигает ни единой лицевой мышцей. Ребенок начинает кричать. Его волнение усиливается. Девочка снова смотрит на мать. Опять без ответа. Она отворачивается, визжит, извивается и выкручивается на своем месте. Со старта эксперимента прошло лишь 90 секунд, но в процессе наблюдения за взаимодействием матери и ребенка или отсутствием такового ваше сердце начинает сильно биться (по крайней мере, у меня, матери двоих детей). Вам хочется закричать: «Возьми ребенка!»

В конце концов мать откликается: она берет дочь со словами «все хорошо, все хорошо», воркуя с ней в напевной манере. Ребенок успокаивается. Несколько мгновений разрыва детско-родительской связи миновали. И тем не менее это короткое выпадение матери из контакта с ребенком демонстрирует нам многое по поводу того, как через переживание чувства связи с родителями и родительской любовью маленькие дети формируют свое ощущение благополучия105.

Степень, до которой родитель и ребенок чувствуют себя синхронизированными друг с другом на эмоциональном, физическом и нейробиологическом уровнях и которая обеспечивает ребенку четкое ощущение безопасности, часто называют детско-родительской сонастройкой[16]. В этом режиме синхронизации между ребенком и родителем начинают сонастраиваться невербальные проявления: зрительный контакт, выравнивание сердечного ритма, выработка гормонов хорошего самочувствия вроде окситоцина и даже мозговые волны106. Состояние, когда родитель и ребенок не синхронизированы или имеет место разрыв связи, Троник называет «рассогласованием» между опекуном и ребенком.

Если произошло рассогласование, то должно быть «восстановление».

– Родитель и ребенок должны найти способ возобновления контакта. – Троник объясняет это так. – Когда девочка переживает моменты восстановления и возвращения связи, она понимает, что может доверять матери, что может преодолевать негативный опыт рассогласования, что отрицательную эмоцию можно поменять на положительную и что родительница любит ее.

Процветание начинается с детско-родительской сонастройки, и этот контакт формируется на самой заре жизни. Первые три антидота посвящены данной теме – пониманию того, как возникают разрывы контакта и почему столь принципиально важно питать сильную, безопасную, здоровую связь с девочкой осознанно и целенаправленно, чтобы она могла безбоязненно приходить к вам с любым волнением или заботой, в любое время, независимо от обстоятельств.

АНТИДОТ 1

СИНХРОНИЗИРУЙТЕСЬ – ПОЙМИТЕ СВЯЗЬ МЕЖДУ ВАШИМ СТРЕССОМ, ТРАВМОЙ И ТЕМ, ЧТО ВЫ ГОВОРИТЕ ВО ВРЕМЯ ВЗРОСЛЕНИЯ ДОЧЕРИ

Когда ребенок растет в утробе, материнская плацента служит клеточным фильтром, смягчая степень средовых стрессоров, окружающих мать, в том числе эмоционального стресса и травм, которые влияют на развитие плода. Способность родителя создавать регулируемое текущее эмоциональное состояние превращается в подобного рода буфер. Эмоциональное состояние родителя – это фильтр, через который младенец, ребенок и в дальнейшем подросток учится чувствовать и усваивать безопасность. Детская реакция на стресс и способность ощущать безопасность даже на фоне невзгод формируются с течением времени в ответ на родительскую реакцию на стресс. А реакция родителя на стресс, разумеется, формируется в его ранние годы его родителями. Вот почему здоровая детско-родительская сонастройка имеет такое большое значение для процветания ребенка и подростка, а также защитное действие на нейробиологическом и иммунном уровнях.

Джордж Славич, профессор психиатрии и биоповеденческих наук Калифорнийского университета, описывает это следующим образом:

– Дети ощущают степень их будущей безопасности в мире, ориентируясь на то, как их родители реагируют на этот мир и отвечают ему.

Маленькие дети исключительно чувствительны к эмоциональному настрою своих опекунов; они улавливают напряжение голоса родителей, их пульс, мимику и запах кожи задолго до развития речи. Например, в течение времени, когда мать держит ребенка на руках и при этом испытывает эмоциональный стресс, частота сердечных сокращений младенца тоже увеличивается; он быстро впитывает негативный психологический настрой матери107. Мы можем увидеть влияние стресса матери на развитие нервной системы младенца уже в двухмесячном возрасте: у младенцев матерей, жалующихся на сильный стресс, на ЭЭГ отмечаются области с задержкой развития по сравнению с младенцами матерей, не испытывающих такого напряжения108. Даже когда родители ссорятся, пока их ребенок спит, его мозг может сформировать реакцию повышенной тревоги на улавливание повышенных тонов109.

Параллельно развивающийся мозг принимает сообщения из более широкой среды: малейшие изменения настроения или поведения родителей (как в эксперименте «Каменное лицо»), агрессия родителей, доносящийся с улицы шум и ругань, отсутствие пищи