Читать книгу - "Моей дочери трудно. Как помочь девочке-подростку пережить переходный возраст - Донна Джексон Наказава"

эти данные, мы также должны взглянуть на более широкую картину, написанную новыми эпидемиологическими сведениями о половых различиях, травме и ментальном здоровье.

ВЫСОКАЯ ЦЕНА ВЗРОСЛЕНИЯ ЖЕНЩИНЫ В СЕКСИСТСКОЙ КУЛЬТУРЕ

Боб Уитейкер, руководитель исследовательских работ в рамках программы Колумбия-Бассетт, – автор исследования, демонстрирующего, что каждая четвертая женщина, пережившая два типа детских невзгод, в дальнейшем страдает большим депрессивным расстройством по сравнению с каждым десятым мужчиной. А также что у 22 % женщин, столкнувшихся с тремя и более категориями невзгод, позже развивается тревожное расстройство по сравнению с 8 % мужчин89. Боб Уитейкер и его коллеги изучили национальную репрезентативную выборку из более чем четырех тысяч взрослых людей Америки, которых попросили ответить на вопросы об их текущем психическом самочувствии и широком круге неблагоприятных детских переживаний. Затем они проверили, отличался ли у мужчин и женщин риск того, что этот детский опыт приведет впоследствии к возникновению проблем с психическим здоровьем.

– Подверженность невзгодам и принадлежность к женскому полу – два явных фактора риска развития у взрослых депрессии и тревоги, – сообщает Уитейкер. – И данные факторы риска, взятые в совокупности, становятся синергическими, то есть риск, связанный с комбинацией этих двух факторов, выше, чем сумма независимых рисков.

К примеру, Уитейкер и его команда в своей национальной выборке обнаружили: вероятность развития во взрослом возрасте тревоги у мужчин, никогда не проходивших через НДО, составляла 4,7 %. Если добавить сюда фактор принадлежности к женскому полу, риск появления тревоги возрастал до 7,2 % – без всяких неблагоприятных переживаний в детстве. Если эти женщины имели дополнительный фактор риска в виде столкновения с тремя и более категориями НДО, то ожидаемый риск поражения тревогой увеличивался до 10,5 %. И все же, по словам Уитейкера, вероятность для женщин, имевших от трех до пяти типов НДО, составляла 22 % – это превышает результат, основанный на добавлении отдельных факторов, больше чем в два раза. Аналогично прогнозируемый риск заболевания депрессией у женщин с 3–5 категориями НДО был равен 16,7 %. И тем не менее в действительности риск развития депрессии у таких женщин составлял 27 %, что снова свидетельствует о синергическом эффекте, когда фактический риск намного превышает сумму отдельных рисков.

Мне вспоминается, как я щурилась у доски на занятиях по статистике в колледже, силясь разобраться в числах передо мной. Проще говоря, это исследование показывает нам следующее: одинаковый уровень проблем не приводит к такому же количеству случаев депрессии и тревоги у подвергшихся трудностям мальчиков, что и у подвергшихся трудностям девочек, – получается, имеется еще нечто отвечающее за данный разрыв, и этот фактор X может быть взрослением в роли женщины. Факт двойного повышения риска по сравнению с суммой частей демонстрирует, что происходит какой-то социальный и биологический процесс, в котором эти отдельные риски взаимодействуют или работают вместе, помещая девочек в группу особого риска поражения депрессией и тревогой, когда они переживают НДО90.

Как мы уже знаем, чтобы понять, что это за процессы, мы можем опереться на информацию от исследователей теории социальной безопасности, а также на недавние открытия в нейробиологии и иммунологии о способности женских половых гормонов после начала полового созревания менять иммунный ответ мозга на стресс таким образом, что он повышает риск развития психических расстройств.

– Результаты исследований в значительной степени подтверждают возможность того, что пол – травма для девочек, – говорит Уитейкер. – Они не доказывают этого, но на самом деле намекают: здесь что-то есть, и не такое уж едва уловимое. Одна из основных вероятностей заключается в дискриминации. Зачастую женщины и девочки переживают свою гендерную идентичность травмирующим образом. Ситуация схожа с тем, как многие люди переживают свою расовую идентичность, – поэтому, может быть, это следует называть гендеризмом. Подобного рода травма способна пересекаться с другими типами НДО, делая их влияние более чем дополнительным.

Если это так, то борьба с гендеризмом является критически важной. По мнению Уитейкера, гендеризм как травма формирует нашу собственную идентичность, нашу социальную идентичность, то, как вы видите себя, как вас видят другие и как вы относитесь к другим, что, в свою очередь, создает биологический импринт, который может воздействовать на человека всю оставшуюся жизнь.

РАЗУМЕЕТСЯ, НАМ СЛЕДУЕТ СОБЛЮДАТЬ крайнюю осторожность при рассмотрении недавних научных открытий по поводу взаимосвязи стресса, биологии и половых различий. Учитывая историческую тенденцию приписывания женской биологии негативных характеристик, боюсь, присутствует неминуемая опасность того, что научные сведения, которыми я делюсь, могут быть искажены до предположения, будто мозг женщины каким-то образом более уязвим к влиянию мира в целом, чем мужской мозг, из-за некой базовой проблемы низшей биологии или поведения91. И снова – это очень далеко от истины. Стоит повторить (и в этом вы убедитесь, познакомившись с третьей частью книги): в здоровой среде и обстоятельствах любая внутренняя сонастройка с близкой или существующей угрозой есть сила, защитный механизм. Женский мозг более уязвим, только когда он сталкивается с непрерывным стрессом. Признание данного факта означает перемещение фокуса нашего внимания на тот феномен, что мир, в котором мы живем, всегда был и является по своей сути менее безопасным и более полным угроз для девочек и женщин.

В здоровой среде и обстоятельствах любая внутренняя сонастройка с близкой или существующей угрозой есть сила, защитный механизм. Женский мозг более уязвим, только когда он сталкивается с непрерывным стрессом.

Результаты данных исследований свидетельствуют – и здесь я использую свою собственную аналогию, – что эти три отдельных фактора (принадлежность к женскому полу, преодоление этапа полового созревания и столкновение с хроническими стрессорами и угрозами) синергичны в том же негативном ключе, в каком средовые условия часто накладываются друг на друга. К примеру, возьмите лесные пожары – не все они происходят одинаково. При определенной совокупности обстоятельств лесной пожар может быстро погаснуть сам по себе. Но если при разжигании пламени были применены катализаторы, в основе присутствует засуха или дует сильный ветер, эти факторы в совокупности становятся синергичными – общий причиненный вред будет больше, чем сумма каждой из отдельных составляющих.

Майкл ВанЭльзаккер, нейробиолог Гарвардской медицинской школы и Массачусетской больницы общего профиля, изучающий посттравматическое стрессовое расстройство (ПТСР), объясняет это так же: мы не можем игнорировать взаимодействие половых различий между мужчинами и женщинами и разнообразных переживаний трудностей и травм, с которыми девочки в нашем мире сталкиваются чаще. Статистика сравнения показателей ПТСР у мужчин и женщин расставляет все четко по своим местам.

– Многочисленные исследования демонстрируют частоту заболевания ПТСР в 10–12 %, то есть приблизительно вдвое больше, чем у мужчин, имеющих уровень заболеваемости ПТСР от 5 до 7 %92, – сообщает Майкл. – Частота развития ПТСР у женщин в целом