Читать книгу - "Моей дочери трудно. Как помочь девочке-подростку пережить переходный возраст - Донна Джексон Наказава"

ближе к показателям ветеранов боевых действий мужского пола; частота случаев ПТСР у ветеранов морской пехоты войны в Ираке, например, составляет 12 %.

Мы не можем рассматривать тонкие биологические различия между женщинами и мужчинами, способные привести к более высоким показателям депрессии и тревоги у женщин, в отрыве от одновременного признания того, что типы травм, с большей вероятностью провоцирующие развитие ПТСР, совпадают с типами травм, которые чаще всего переживают женщины, нередко со стороны мужчин. И именно межличностные травмы (кто-то сильнее вас делает с вами что-то, наносящее вам ущерб), подобные пережитым Джулией Абернати, чаще всего ведут к формированию посттравматического стрессового расстройства, тревожности и депрессии либо усугубляют данные нарушения у тех, кто уже ими страдает.

Женщины никогда не имели того чувства безопасности, какое имели мужчины в повседневной жизни, и каждая девочка взрослеет, зная это – если не по опыту, то определенно на некоем чувственном уровне. Хотя большинство мужчин не являются сексистами и очень немногие жестоки, все женщины живут с глубинной угрозой насилия и сексуального домогательства. Хотя большинство мужчин уважительны, девочки достигают совершеннолетия в рамках более широкой культуры, отягощенной всепроникающим сексистским подтекстом, – культуры, которая воспринимает разговоры о нападении как шутки в раздевалке, даже на самых высоких уровнях корпоративной культуры и в лице недавнего президента США, считающего нормальным «хватать их за киску». Гендерные послания никогда не являются пустяками. Девочки с очень раннего возраста видят, что жестокость в нашей культуре исходит в основном от мужчин и зачастую в отношении женщин; даже до создания ими аккаунтов в соцсетях они осознают это до определенной степени93. Если они откроют социальные сети, то прочтут множество историй, подтверждающих эту горькую правду. Вспомните 22-летнюю Габби Петито, исчезнувшую во время публикации в Instagram контента о своем #vanlife путешествии с женихом Брайаном Лондри. Петито была задушена. Спустя некоторое время Лондри отогнал ее фургон к дому ее родителей. Позже девушку нашли мертвой. Хотя еще до убийства свидетели звонили в 911 и рассказывали полиции, что Лондри преследовал Петито и бил по щекам; тогда полицейские остановили фургон пары и в конечном счете решили, что провокатором была рыдавшая девушка. Мужчина-полицейский, кажется, сочувствует Лондри, говоря ему: «Я живу с женщиной, которая страдает тревожностью» и «У моей жены действительно очень, очень сильная тревога», и когда она «начала принимать лекарства, то не была настолько агрессивной или злой…»94, словно проблемой была Петито. В итоге следователи заключили, что других лиц, «кроме Брайана Лондри, непосредственно причастных к трагической гибели Габби Петито»95, нет. Как и во многих других историях, в этой, если бы заявления или поведение Лондри тщательно изучили, ее жизнь удалось бы спасти.

Для девочек это травма за травмой: травма взросления в роли женщины и наблюдение за многократными случаями насилия девушек, оставшихся без защиты, – даже с людьми у власти, с теми, кто должен их оберегать, – вдобавок к различным детским трудностям в процессе взросления.

КАК ОЩУЩЕНИЕ НЕЗАЩИЩЕННОСТИ МЕНЯЕТ МОЗГ ДЕВОЧКИ

Если девочка вступает в период полового созревания и одновременно чувствует хроническую незащищенность, как это отражается на ее мозге? Для ответа на данный вопрос мы должны обсудить связь хронического стресса, воспаления и синаптического сокращения и то, как все это в совокупности может приводить к изменениям в мозге, позднее проявляющимся в виде депрессии и тревоги. Мы уже разобрали, как хронические стрессоры усиливают воспаление и заболевания и как повышенные уровни физического воспаления связаны с большим риском развития психиатрических расстройств у женщин. Еще мы увидели: у детей и подростков, переживающих невзгоды, при сканировании мозга чаще наблюдаются изменения, ассоциированные с депрессией и тревогой. Итак, как же именно мозг и тело общаются друг с другом? И как получилось, что повышенная стресс-иммунная реакция ассоциирована с утратой синаптических связей в мозге?

Лишь в последнее десятилетие ученые смогли решить данную загадку, внимательнее изучив крошечные иммунные клетки под названием микроглия. Эти клетки связывают наше физическое и психическое здоровье. Функция микроглии в мозге во многом схожа с функцией белых кровяных телец в организме. В здоровых, заботливых средах микроглия действует как хороший доктор, помогая нейронам расти и укрепляя связи в мозге. Однако точно так же, как иммунная система нашего тела под влиянием хронических стрессоров может запустить воспаление, когда мозг обнаруживает угрозу (токсичный стресс, травму, возбудителей, инфекции), микроглия тоже способна активировать воспалительные факторы, которые могут наносить вред здоровью мозга, повреждая и сокращая синапсы, позволяющие нам ясно мыслить, регулировать наши эмоции, корректно реагировать на стресс, наслаждаться жизнью и чувствовать себя хорошо. Слишком интенсивное сокращение (или недостаточность нейронных связей) может вылиться в депрессию и тревогу через годы после исчезновения стрессора либо травмы.

Микроглия постоянно контактирует с иммунной системой организма и участвует в определении того, как нервная система отвечает на встречающиеся нам стрессоры. Это новое понимание (факта, что мозг является запутанно чувствительным иммунным органом, полным маленьких и иногда гиперактивных иммунных клеток, сообщающихся с иммунными клетками организма, и что данные клетки могут стать слишком активными и чрезмерно обрезать синапсы) обеспечивает биологическую основу для того, что мы считаем связью между разумом и телом.

МАРИАННА СЕНИ, доцент программы трансляционной нейробиологии и кафедры психиатрии Питтсбургского университета, изучает специфичные для полов различия в том, как стресс и генетика переплетаются и вызывают изменения, ведущие к депрессии в женском мозге по сравнению с мозгом мужчин.

Сени подчеркивает: когда дело доходит до изучения этих различий, нейробиологи опаздывают.

– Вплоть до очень недавнего времени предполагалось, что, изучая мужской мозг, мы можем понимать и женский мозг и характер его взаимодействия с иммунной системой, – объясняет она. – Но это оказалось не так. Когда исследователи начали отдельно изучать мозг женщин, стало ясно: механизмы, с помощью которых хронический стресс вызывает депрессию и другие психиатрические расстройства у женщин, значительно отличаются от таковых у мужчин96.

Например, у женщин с большим депрессивным расстройством отмечается больше изменений в гене, известном как DUSP6, ассоциированном с большей уязвимостью к поражению депрессией на фоне хронического стресса. Этот ген также связан с более интенсивной синаптической обрезкой мозговых цепочек в областях, ассоциированных с депрессией. Сени обнаружила – и ее исследование продолжается, – что существует множество подобных специфичных для пола биологических маркеров депрессии.

– Мы нашли свыше тысячи отличий в генных паттернах по всему женскому мозгу, которые проливают новый свет на взаимодействия между принадлежностью к женскому полу, столкновением со стрессом и развитием ментальных расстройств. И эти отличия у женщин ведут себя противоположным образом по сравнению с мужчинами.

Представление влияния хронического стресса на столь широкий круг генов схоже