Читать книгу - "Моей дочери трудно. Как помочь девочке-подростку пережить переходный возраст - Донна Джексон Наказава"

иначе, нежели у мальчиков. Несмотря на то, что результаты сканирования мозга девочек и мальчиков подросткового возраста, испытывающих симптомы непрекращающейся тревоги, показывают и у тех, и у других усиление кровотока и активности в сетях мозга, отвечающих за тревогу и страх (в миндалевидном теле и передней островковой доле), у девочек с симптомами тревоги наблюдается большая активность в левом миндалевидном теле по сравнению с мальчиками103. Левое миндалевидное тело становится крайне активным, когда мы реагируем на эмоционально напряженные события в окружающей среде посредством хронического размышления (зацикливания на негативных ощущениях и мыслях относительно самих себя, собственных поступков или поступков других людей и источников проблем, а не их возможных решений), а не принятием каких-либо мер. В связи с этим на средовые стрессоры и угрозы девочки более склонны отвечать бесконечным обдумыванием, что повышает риск развития депрессии, тогда как в мозге мальчиков отмечается большая активность в областях, ассоциированных с отвлечением и действием. Вероятно, по этой причине девочкам-подросткам порой так трудно отпустить беспокойные мысли «а что, если?», из-за чего мозг застревает в режиме перемотки и проигрывания худших сценариев, причем переключить этот канал довольно непросто.

Все кажется еще более проблематичным, если смотреть на это через призму теории социальной безопасности, поскольку, как мы уже убедились, пребывание в состоянии обдумывания по самой своей сути разрушительно. Оно не только серьезно отвлекает размышляющего от настоящего момента, но также удерживает внутреннее внимание человека на негативных воспоминаниях и мыслях, внушающих страх деталях, а не на том, как разорвать эти мыслительные шаблоны104. Это усиливает стрессовую реакцию на угрозу и активизирует в организме процессы, которые вредят телу и мозгу.

Конечно, происходящее с девочками – это лишь одна сторона медали. Ученых также интересует характер влияния хронических, непредсказуемых, токсичных стрессоров на мозг мальчиков, а они включают в себя ощущение угрозы от узких, токсичных гендерных посланий общества, которое загоняет их в стереотипные рамки. Наша культура все еще изобилует токсичной маскулинностью; зачастую она стыдит мальчиков за «женоподобность» (то есть чувствительность, мягкость, уважительность по отношению к женщинам, эмоциональную экспрессивность, заботливость, готовность просить прощения, ответственность в ситуациях причинения вреда другим) и чествуют за «мужеподобность» (то есть агрессивность по отношению к женщинам, склонность порочить их и их тела, а также ценить «сексуальные победы» выше налаживания контакта с женщинами). Для мальчиков неозвученные, вездесущие средовые «угрозы» включают страх подвергнуться остракизму или травле за недостаток мужественности либо физической силы. При столкновении с хроническим стрессом в мозге мальчиков происходят изменения в областях, связанных с гневом, вниманием и контролированием импульсов, – то есть в частях, ассоциированных с расстройствами поведения и внимания. Для обоих полов эти гендерно обусловленные угрозы, основанные на посланиях от общества в целом, проявляются уникальными биологическими способами как в теле, так и в мозге.

Девочкам-подросткам порой трудно отпустить беспокойные мысли «а что, если?»; мозг застревает в режиме перемотки и проигрывания худших сценариев, причем переключить этот канал довольно непросто.

И тем не менее, подчеркивает Сени, в понимании этой сложной науки мы можем черпать надежду.

– В течение долгого времени мы придерживались ошибочного мнения, что, если женский мозг работает иначе или если мы наблюдаем уязвимость в том, как он реагирует на стресс, это должно быть обязательно плохо или как-то подразумевает, будто женщины более уязвимы в негативном смысле. Но нам следует отказаться от этого и признать и принять: данные половые различия не просто существуют – изучение ключевых движущих факторов, влияющих на обусловленную полом уязвимость к большому депрессивному расстройству как на реакцию на стресс, может позволить нам лучше предотвращать и лечить депрессию у девочек и женщин.

Пег Маккарти соглашается с этим.

– Понимание того, что половые различия между мужчинами и женщинами существуют, важно для обоих полов: чем больше мы знаем о мозге женщин с точки зрения сходств и различий, тем больше нам удастся помочь мальчикам и мужчинам.

Для того чтобы справиться с сегодняшним кризисом здоровья девочек-подростков, мы, взрослые, должны осознать тот факт, что создали крайне напряженную среду для их взросления. Нам необходимо выявить токсичные привычки нашего культурного ландшафта и сформировать новые подходы для здоровой эмоциональной внутренней жизни всех наших девочек. В конце концов мозг женщины более подвержен негативному влиянию, только когда девочка сталкивается с острым стрессом либо чувствует себя под угрозой. В контексте контролируемых стрессоров ее внутреннее паучье чутье прекрасно служит ей в жизни, работе и взаимоотношениях, проявляясь в качестве ее женской суперсилы. И хорошая новость в том, что существуют способы поддержки и продвижения мощи этой суперсилы.

Часть III

Антидоты

С ЧЕГО ОБЕСПОКОЕННЫМ РОДИТЕЛЯМ начать поддержку своих дочерей? В этой части представлены 15 принципов, или антидотов, которые сформировались по итогам моих бесед с нейробиологами, психологами, специалистами в области общественного здравоохранения, а также Анной, Делейси и Джулией. Многие принципы новы для нашего времени и уникальных проблем, встречающихся девочкам прямо сейчас. Остальные являются более знакомыми стратегиями, которые всегда были критически важными для благополучия девочек, хотя вплоть до сегодняшнего дня мы не располагали научными данными, подтверждающими их значимость для исцеления ран наших дочерей и укрепления их будущей жизнестойкости. Нам не надо изобретать колесо или составлять совершенно новую схему игры; мы начнем с изменения приоритетов относительно выполнимых задач и будем отталкиваться от этого, добавляя по ходу процесса наши стратегии.

Какие-то из этих идей возникли у самих девочек по мере того как они переживали серьезные страдания, имея ограниченный набор защитных стратегий, – это касается ситуаций Анны и Джулии. Тем не менее совокупность исцеляющих методов, которые были доступны каждой из них, не гарантировала им 100 %-й защиты. Во многих случаях девочкам приходилось активно искать ответы и добиваться их самостоятельно после нескольких лет борьбы.

Жестокая правда состоит в том, что, как бы мы ни хотели оградить наших детей от невзгод, мы не защитим их от всего. Мир до них доберется. В игру может вступить и генетическая предрасположенность к тревожным или аффективным расстройствам. В генетике существует старая пословица: «Гены заряжают ружье, но окружающая среда спускает курок». Для меня это слишком жесткое сравнение, поэтому, опираясь на нашу более раннюю аналогию, давайте скажем так: гены являются диммером, и перемещение регулятора силами или руками среды включает либо выключает гены болезни. Однако нам под силу – разумно, с любовью, надлежащим образом – вмешаться, в меру наших возможностей, и не позволить травмам и трудностям включить гены для будущих проблем с психическим и физическим здоровьем. Еще важнее, чтобы мы,