Читать книгу - "Троцкий. Безоружный пророк - Исаак Дойчер"

строй, должны стать самыми активными участниками в повседневной борьбе рабочих за повышение заработной платы, сокращение рабочего дня и демократические свободы. При этом следует не разменивать идею социализма на мелкую монету тред-юнионизма и парламентских реформ, а вносить в борьбу за «частичные требования» собственный революционный дух и задачи. Рабочие должны понять, как ничтожны все те уступки, которые они могут вырвать у капитализма, и сплотиться, даже в ходе борьбы за эти уступки, для решающей битвы. Социал-демократы управляют борьбой за «частичные уступки» таким образом, чтобы сдержать воинствующую энергию рабочих в рамках капитализма; они прибегают к реформам, чтобы отвлечь пролетариат от революции. Напротив, коммунисты должны воспользоваться реформами как трамплином для революции.

Но поскольку коммунисты должны бороться за частичные уступки и реформы, у них появляются основания, пусть самые узкие, для союза с социал-демократами и умеренными тред-юнионистами. Следует вместе с ними предпринять совместные действия в рамках единого фронта. Для этого следует преодолеть по крайней мере одно опасное последствие фундаментальных и неизбежных разногласий между реформизмом и коммунизмом, а именно раскол рабочего класса и распыление его энергии. Выступая по отдельности, коммунисты и реформисты должны наносить совместные удары по буржуазии всякий раз, когда она им угрожает или есть надежда вырвать у нее уступки. Совместную работу следует продолжать в парламентах и на выборах, во время которых коммунисты должны быть готовы к поддержке социал-демократов. Но главная область борьбы единого фронта лежит за пределами парламентов — в профсоюзах, на заводах и «на улице». Коммунисты должны преследовать двойную цель: стараться закрепить непосредственные успехи единого фронта и вместе с тем утверждать собственную точку зрения в рамках единого фронта с целью отучить социал-демократических рабочих от реформистского образа мысли и развивать в них революционную сознательность.

Ленин выдвинул эти идеи уже в 1920 году в работе «Детская болезнь «левизны» в коммунизме», где описывал тот вред, который причинило коммунизму неразумное ультрарадикальное сектантство. Необходимость самым жестким и формальным образом заклеймить «ультрарадикализм» остро дала о себе знать после германского мартовского восстания в 1921 году. Именно тогда Ленин выступил с предложением о новой политике на Исполкоме Коминтерна, но столкнулся с сильным противодействием в лице Зиновьева, Бухарина, Белы Куна и других. В какой-то момент даже казалось, что ультрарадикалы одержат верх, и лишь после оживленных дискуссий, в ходе которых Ленин и Троцкий объединили свои усилия против оппозиции, им удалось убедить Исполком дать добро на политику «накопления сил» и уполномочить их обоих выступить с разъяснением этой политики на грядущем конгрессе Коминтерна21.

На конгрессе в июле 1921 года ультрарадикалы дали бой. Они пользовались большим влиянием в немецкой, итальянской и голландской партиях, черпая свою силу из мощного эмоционального течения, пронизывавшего весь Коминтерн. Коммунистические партии возникли в ходе отчаянной борьбы против вождей старых социалистических партий, которых обвиняли в поддержке «империалистической бойни» 1914—1918 годов, последующем подавлении революции в Европе, в убийстве Розы Люксембург и Карла Либкнехта и в двусмысленном отношении к европейской интервенции в России. Неудивительно, что многих коммунистов охватило недоумение и негодование, когда они услышали, как Ленин и Троцкий призывают их хотя бы временно признать поражение и вступить в сотрудничество с ненавистными «социал-империалистами» и «социал-предателями». Это для ультрарадикалов означало капитуляцию и даже предательство. На конгрессе, как и ранее на Исполкоме, Троцкому и Ленину пришлось призвать на помощь все свое влияние и красноречие, чтобы преодолеть сопротивление оппозиции, — они даже грозили расколом Коминтерна, если тот поддержит ультрарадикалов.

Конгресс проголосовал за новую политику, но с мысленными оговорками и без ясного понимания соответствующих вопросов. Ленин и Троцкий поставили компартиям двойную задачу — бороться рука об руку с реформистами против буржуазии и вырвать у реформистов влияние на рабочий класс. В идее единого фронта воплощался весь тактический опыт большевиков, которые сами сражались сперва против царизма, потом против кадетов, потом против Корнилова вместе с меньшевиками и эсерами, образовав подобие единого фронта, пока в конце концов не одержали верх и над ними. Успех большевизма был обеспечен не только изобретательностью его вождей, но и крахом всего социального порядка и последующим поворотом справа налево, типичным для всех классических революций. Даже если все другие тактики с точки зрения коммунистов были нереальными, могла ли такая тактика быть применена вне России с сопоставимыми шансами на успех? В Европе старый строй сохранил известную стабильность, что и породило смутивший многих, но вполне отчетливый поворот слева направо. Один лишь этот фактор был способен обеспечить верховенство реформистов в любом едином фронте. Кроме того, среди европейских коммунистов не было ни одного вождя, который своим тактическим мастерством мог сравняться с Лениным или Троцким. Поэтому европейские коммунисты не сумели воспользоваться тактикой единого фронта в обоих ее аспектах. Некоторые со всей искренностью отнеслись к задаче сотрудничества с социал-демократами. Другие же прежде всего стремились социал-демократов дискредитировать. Одни видели в едином фронте серьезную попытку объединить рабочий класс в борьбе за частичные требования. Другие рассматривали единый фронт как ловкий прием. Третьи колебались между двумя этими точками зрения. Так Коминтерн начал раскалываться на правое и левое крылья, на промежуточные и крайние группировки — «центристов» и «ультралевых».

На этом конгрессе Троцкий и Ленин боролись главным образом с оппозицией в лице ультрарадикалов, и поэтому порой считали нужным поддержать правое крыло. В частности, Троцкий уничижительно и презрительно отзывался об ультрарадикалах — например, вождей коммунистической организации в Берлине Аркадия Маслова и Рут Фишер он называл «пустоголовыми крикунами, которые не имеют ничего общего с марксизмом и в любой момент могут обратиться к самому беспринципному оппортунизму». Все умеренные делегаты с восторгом аплодировали ему; аплодисменты переросли в овацию, когда от имени большинства делегатов знаменитый ветеран немецкого коммунизма Клара Цеткин торжественно и трогательно отдала ему дань уважения.

На следующем, IV конгрессе Ленин, уже больной, говорил недолго и с большим трудом; на первый план как главный толкователь стратегии и тактики Коминтерна вышел Троцкий. Он снова выступал за единый фронт и сделал следующий шаг, призывая коммунистические партии на определенных условиях поддерживать социал-демократические правительства и даже в особых обстоятельствах, во время предреволюционных ситуаций, когда такие коалиции могут открыть путь для пролетарской диктатуры, участвовать в них. Оппозиция негодовала. Коминтерн с первого дня своего существования провозгласил аксиомой своей политики, что коммунистическая партия никогда не должна участвовать ни в каких коалиционных правительствах: ее задача — разрушить машину буржуазного государства, а не захватывать ее изнутри. Однако конгресс одобрил эту тактическую новинку, и коммунистические партии получили приказ при всякой возможности входить в правительственную коалицию с социал-демократами. Это решение сыграло важнейшую роль во