Читать книгу - "Троцкий. Безоружный пророк - Исаак Дойчер"

Такими были тактические усилия, с помощью которых Троцкий (и Ленин) все еще надеялись «размотать клубок революции» с его «правильного», то есть с европейского конца.

В течение лета 1922 года дискуссии в Политбюро по внутренним вопросам продолжались, не приходя ни к какому решению. Разлад между Троцким и Лениным сохранялся. 11 сентября Ленин из подмосковных Горок связался со Сталиным и попросил его крайне срочно еще раз поставить на Политбюро предложение назначить Троцкого «вице-премьером». Сталин по телефону передал просьбу Ленина тем членам и кандидатам в члены Политбюро, которые находились в Москве. Сам он и Рыков голосовали за это назначение; Калинин заявил, что не возражает, а Томский и Каменев воздержались. Против не голосовал никто. Но Троцкий снова отказался от должности. Поскольку Ленин настаивал, что это дело нужно решить безотлагательно, потому что Рыков собирался в отпуск, Троцкий ответил, что он тоже хочет взять отпуск и все равно выше головы занят подготовкой к предстоящему конгрессу Коминтерна. Это были несерьезные отговорки, так как Ленин не собирался назначать Троцкого «временным вице-премьером» на сезон отпусков. Не ожидая решения Политбюро, Троцкий покинул Москву. 14 сентября на заседании Политбюро Сталин предложил проект резолюции, крайне пагубной для Троцкого: в ней тот фактически обвинялся в пренебрежении своим долгом. Обстоятельства этого дела свидетельствуют, что Ленин наверняка требовал от Сталина принять хоть какую-нибудь резолюцию. По крайней мере, Сталин действовал с его согласия.

Менее чем месяц спустя неожиданное событие положило конец раздорам Ленина с Троцким. В начале октября ЦК принял ряд решений относительно монополии на внешнюю торговлю. Советское правительство оставило за собой исключительное право на торговлю с зарубежными странами и централизовало все зарубежные коммерческие трансакций. Этот решительный шаг «социалистического протекционизма» (понятие, придуманное Троцким) был нацелен на то, чтобы защитить слабую советскую экономику от враждебного давления и непредсказуемых колебаний мирового рынка. Помимо того, эта монополия не позволяла частному бизнесу конкурировать с государством во внешнеторговой сфере, вывозить за рубеж нужные товары, ввозить ненужные и еще сильнее подрывать экономический баланс страны. Новые решения ЦК, принятые в отсутствие Ленина и Троцкого, не заходили настолько далеко, чтобы допустить частный бизнес во внешнюю торговлю, но они ослабляли центральный контроль за советскими торговыми представительствами за границей. В результате отдельные государственные объединения, работающие на внешних рынках, получали возможность для независимых действий, преследующих в первую очередь собственные выгоды; тем самым подрывался «социалистический протекционизм», чем в перспективе мог воспользоваться и частный бизнес.

Ленин сразу же подверг критике это решение, называя его серьезной угрозой для советской экономики. Он был встревожен, раздражен, как раз в это время его настиг приступ паралича. В недолгие моменты, когда удавалось вырваться из рук врачей и медсестер, Ленин диктовал записки, меморандумы, протесты и увещевания, но не мог повлиять на ЦК лично. Затем, к своему облегчению, он узнал, что Троцкий придерживается точно таких же взглядов. Почти на два месяца вопрос повис в воздухе. 13 декабря Ленин писал Троцкому: «Горячо заклинаю вас на ближайшем пленарном заседании [ЦК] взять на себя защиту наших общих взглядов относительно настоятельной нужды сохранить и укрепить монополию на внешнюю торговлю». Троцкий с готовностью согласился. Однако, неоднократно предупреждая Ленина и Политбюро, что их политика подталкивает должностных лиц государства к пассивному подчинению неконтролируемым силам рыночной экономики, Троцкий утверждал, что последнее решение ЦК демонстрирует полную обоснованность его предупреждений. Он снова настойчиво указывал на необходимость координации, планирования и наделения Госплана широкими полномочиями. Ленин по-прежнему пытался отложить вопрос о Госплане и умолял Троцкого в первую очередь заниматься торговой монополией. «Думаю, что мы пришли к полному согласию, — снова писал он Троцкому, — ия прошу вас заявить о нашей солидарности на пленарной сессии». Если им не удастся одержать верх, Троцкий должен заявить, что они пойдут на все, чтобы аннулировать решение ЦК: они оба выступят против ЦК публично.

Прибегать к таким решительным действиям оказалось не обязательно. Вопреки опасениям Ленина, когда ЦК приступил к рассмотрению этого вопроса во второй половине декабря, Троцкий без труда убедил его отменить свое решение. Ленин был в восторге. «Удалось взять позицию без единого выстрела... — отмечает он в записке Троцкому, написанной «с разрешения профессора Форстера»22. — Я предлагаю не останавливаться, а продолжать наступление».

Этот случай сблизил вождей значительно сильнее по сравнению с предшествующим временем. Еще через несколько дней Ленин снова размышляет по поводу той критики, которой Троцкий подвергал экономическую политику в последние два года. Результат своих размышлений он сообщает Политбюро в записке от 27 декабря:

«Эта мысль [о прерогативах Госплана] выдвигалась тов. Троцким, кажется, уже давно. Я выступил противником ее... Но по внимательном рассмотрении дела я нахожу, что, в сущности, тут есть здоровая мысль, именно: Госплан стоит несколько в стороне от наших законодательных учреждений, несмотря на то что... обладает, в сущности, наибольшими данными для правильного суждения о [экономических] делах... В этом отношении, я думаю, можно и должно пойти навстречу тов. Троцкому»23.

Он понимал, что члены Политбюро будут разочарованы — отсюда и нотки извинения. Политбюро действительно было недовольно этой неожиданной сменой убеждений и, несмотря на протесты Троцкого, решило не публиковать замечания Ленина24.

В последние недели и дни года Ленин очень далеко прошел «навстречу товарищу Троцкому» по другим разделявшим их вопросам. В начале декабря он снова призывал Троцкого занять должность «вице-премьера» — на этот раз в частном разговоре, без формальностей, принятых в Политбюро. Ленин в первую очередь был занят проблемой преемника — он собирался писать свое завещание, но ни словом не обмолвился об этом Троцкому. Вместо этого Ленин с крайним беспокойством говорил о злоупотреблении властью, которое ширится на его глазах и которое необходимо как-то обуздать. На этот раз Троцкий не стал с ходу отклонять предложение. Он повторил, что борьба с бюрократическими злоупотреблениями в правительстве не принесет никаких результатов, пока в верховных партийных органах сохраняется терпимость к этим злоупотреблениям. Ленин ответил, что готов «блокироваться» с Троцким, т. е. готов к совместным действиям против бюрократии и в государственном аппарате, и в партии. Называть чьи-либо имена не было нужды. Подобные шаги могли быть направлены только против Сталина. Но времени заняться этим вопросом и обсудить какой-либо план действий уже не было. Несколько дней спустя Ленина постиг новый удар.

Во время их последнего разговора Ленин ничем не дал понять Троцкому, что снова задумывался над вторым из тех важных вопросов, которые служили источником разногласий между ними, а именно — над политикой Сталина в Грузии. Здесь Ленин тоже наконец шагнул