Читать книгу - "Лебединая песня: Диана, моя сестра - Чарльз Спенсер"

пространстве Олторпа, построенного для другой эпохи, когда имелась целая армия домашней прислуги, а частые приемы придавали дому оживленность и смысл. Она понимала, что те времена ушли навсегда, и лучше было реалистично принять этот факт. Так много людей совершают эту ошибку, — говорила она о владельцах других старинных поместий, которые из чувства долга изо всех сил пытались сохранить свои дома, не имея для этого необходимых средств, становясь "рабами кирпичей и раствора". Сама она не собиралась становиться такой рабой.

Мать считала свой план относительно Олторпа конструктивным решением, а не отказом от ответственности. Однажды она сказала мне, как было бы интересно изучать и впечатляющую коллекцию произведений искусства Олторпа и оценить ее по достоинству. Раз в год, говорила она, она привозила бы из Олторпа свежие картины, чтобы развешивать их в ключевых местах нового дома в парке. Она видела в этом способ превратить наследие семьи Спенсеров в источник бесконечной радости, вместо того чтобы оставлять предметы искусства висеть там, где они висели всегда, лишь ради удобства хранителей и их сухих, составленных по пунктам описаний.

Но создать свою версию Парк-хауса ей так и не удалось. В браке были и другие несовместимости. Отец унаследовал от своей матери Синтии мягкость характера. Именно это качество сделало мою бабушку любимицей жителей окрестностей Олторпа — местный хоспис назван "Синтия Спенсер" в память о ее доброте, даже спустя пятьдесят лет после ее смерти.

Но в случае с моим отцом такая мягкость характера была скорее недостатком. Из-за нее на плечи матери ложилось больше обязанностей, чем она считала нужным. Если, например, кого-то из сотрудников нужно было наказать или уволить, отец просил мать выполнить эту неприятную работу, чтобы самому уклониться от нее. Она неохотно соглашалась, но в душе копилась обида.

Точно так же мой суровый дед по отцовской линии видел в своем наследнике то, что считал слабостью. Даже в глубокой старости он отказывался передать Олторп отцу, возможно, опасаясь, что произойдет с поместьем и его содержимым, если он это сделает. Мой отец продолжал тихо и терпеливо ждать своего наследства. Если бы он получил его раньше, подозреваю, что обоим моим родителям пришлось бы с головой уйти в заботы о сохранении Олторпа на плаву в особенно трудные для землевладельческой аристократии времена, и тогда у их был бы реальный шанс сохранить брак. Но этого не произошло.

Когда мне было около тридцати, одна ровесница моей матери повернулась ко мне за ужином и, с прямотой, свойственной выпившему человеку, сказала:

— Я сразу поняла, что ваша мать по горло сыта вашим отцом. Она искала способ выйти из брака — я была в этом совершенно уверена уже тогда и ничуть не удивилась, когда это произошло.

Переломный момент наступил в 1966 году, во время лыжного отдыха с двумя другими супружескими парами. Мать и один из других мужчин в компании, Питер Шанд Кидд, влюбились друг в друга.

Поначалу Питер, по-видимому, воспринимал эти отношения лишь как мимолетный роман, но мать не отступала. Она сказала Питеру, что не может представить себе жизнь без него. Тем временем ее благонамеренный брат неверно оценил и человека, и ситуацию. Он отправился к Питеру, достал чековую книжку и спросил:

— Сколько вам заплатить, чтобы вы оставили Фрэнсис в покое?

Питер — бунтарь и человек гордый — позже рассказывал друзьям, что после такого оскорбления ему хотелось задушить моего дядю. Подозреваю, что эта ошибка заставила его с еще настойчивее ухаживать за моей матерью.

Роман зашел так далеко, что оба взрослых оставили свои семьи и начали жить вместе. Поначалу, ради семерых детей их обоих и по настоянию адвокатов моего отца, их дома в Лондоне находились по соседству.

Отец пытался вернуть мать, но ее сердце уже принадлежало другому. Биографы Дианы много писали о том, каким большим публичным скандалом стало их расставание, но на самом деле это было не так. Мои родители не были публичными людьми, их довольно хорошо знали лишь в графствах Норфолк и Нортгемптоншир, и в прессе об их разводе упоминали крайне редко.

После того как Диана стала известна всему миру, о причинах их развода чего только не придумали. Никогда, даже в ходе весьма напряженного судебного процесса, мать не обвиняла отца в физическом насилии. И все же именно эту версию без каких-либо доказательств продвигают жестокие и бездумные журналисты с тех пор, как отец умер в 1992 году. Это ужасная ложь, которая за десятилетия обрела некоторую популярность, и мне больно, когда посторонние люди называют его "агрессором", комментируя фотографии отца, которые я публикую в социальных сетях.

Недавно один из моих детей — и для меня это было мучительно — спросил, есть ли хоть доля правды в слухе о том, что их дед, умерший еще до их рождения, подвергал их бабушку насилию. Я заверил его, что их дед был самым кротким человеком, а бабушка говорила мне, что он никогда не делал ничего подобного.

Ложное обвинение отчасти возникло из-за, возможно, умышленно неправильного толкования причин, по которым мать хотела расторгнуть брак. В Англии середины 1960-х годов у истцов при подаче заявления на развод выбор был небольшой. Можно было указать супружескую измену, самовольный уход, физическое насилие или психологическую жестокость. Первые три основания явно не соответствовали ситуации моих родителей, тогда как четвертое во многом оставляло простор для толкований: тем, что человек считал психологическим насилием, было то, что он лично находил невыносимым в браке. Это могло быть пустяком, но при этом вполне удовлетворило бы судью.

Я сочувствую обоим родителям.

Моей матери, потерявшей ребенка, было всего тридцать, когда она влюбилась в Питера и она твердо решила быть с ним, чего бы это ни стоило. Когда человек настолько увлечен, рассудительность и чувство справедливости могут отойти далеко на второй план, уступив место страсти.

Моя бабушка по материнской линии, Рут, знала моего отца уже несколько лет до его брака с моей матерью и очень хорошо к нему относилась. У меня хранится письмо, которое отец написал ей 7 апреля 1954 года, за восемь недель до свадьбы моих родителей. Оно свидетельствует о той близости, которая уже существовала между ними.

Он писал с королевской яхты "Готик", которая, по его расчетам, находилась на экваторе. Несколькими днями ранее судно вышло из Фримантла в Западной Австралии и должно было прибыть в Англию 2 мая. Так завершалось мировое турне по странам Содружества, которое новая королева Елизавета совершала в 1953–1954 годах и в котором