Читать книгу - "Лебединая песня: Диана, моя сестра - Чарльз Спенсер"

Точно так же в Парк-хаусе моя мать не курила, а теперь с удовольствием выкуривала одну за другой пачки Benson & Hedges и Rothmans.

После развода даже способы передвижения моих родителей резко разошлись. Мой отец всегда ездил на "ягуаре", считая своим патриотическим долгом "покупать британское", тогда как у моей матери и Питера были по дорогой BMW в полной комплектации у каждого. Думаю, моей матери этот полный отказ от прежней жизни титулованной дамы доставлял немалое удовольствие.

Ей даже нравилось путешествовать в ее новой жизни: каждый февраль она вместе с Питером уезжала из Англии на купленную ими овцеводческую ферму в Новом Южном Уэльсе, в Австралии, а также часто ездила в Италию. Они любили Капри и оперные спектакли под открытым небом в Вероне.

В Парк-хаусе у нее было много прислуги, а в Эпплшоре она наняла одну экономку — ту самую "Колли", которая собирала вещи моей матери, когда та покидала Парк-хаус, и которая отправилась вместе с ней в ее новую жизнь.

Вместе с Колли приехал ее муж Лесли, грузный мужчина, которого, казалось, постоянно мучили проблемы со здоровьем. Несмотря на то что сил у него было мало, страдавший от одышки мистер Коллисон время от времени пытался помогать в саду Эпплшора, а также следил за тем, чтобы его необычный бассейн в форме почки был чистым и подогретым.

Расположенный неподалеку портовый городок Итченор был зажиточным и пользовался популярностью среди любителей парусного спорта. Питер, который, как и оба моих родителя, терпеть не мог снобизм и элитарность, избегал подобных компаний, но очень любил проводить время на воде.

Питер с детства болезненно осознавал, что любимым сыном их отца был его брат Джон. А затем произошла невообразимая трагедия: Джон погиб, только что получив квалификацию военного летчика ВВС в военное время, когда пытался выполнить мертвую петлю на глазах у своей семьи, наблюдавшей за ним с земли. Питер хранил на своем письменном столе кусок обугленного, искореженного металла и использовал его как пресс-папье. Это были наручные часы его брата, которые достали из обломков после того, как пламя погасло.

Когда Питер достиг призывного возраста, он пошел во флот и и добровольно записался в экипаж сверхмалых подводных лодках, надеясь, что это принесет ему медали, которыми гордился бы его отец.Но война закончилась, не дав ему ни единой возможности проявить героизм.

Служба Питера во флоте оставила в нем любовь к морю. Он пытался привить своим детям и пасынку с падчерицей интерес к парусному спорту в Итченоре, но его попытки не увенчались особым успехом.

Чтобы добраться до пристани, мы, дети, ездили на велосипедах по искусственно созданной морской дамбе. На полпути она делала заметный изгиб и из-за постоянного движения пешеходов, а также трения велосипедных колес в этом месте один ее край сильно осел.

Там был обрыв высотой около шести или семи футов, а у его основания угрожающе разрастались колючие кусты дрока. Однажды я признался Диане, что больше всего на свете боюсь потерять равновесие именно в этом месте и свалиться вниз, прямо в заросли дрока.

Должно быть, в тот день я чем-то досадил Диане, хотя не могу вспомнить чем именно, потому что вскоре после того, как я рассказал ей об этом страхе, она крикнула мне, чтобы я остановился на опасном повороте.

Обычно я охотно слушался старшую сестру, поэтому подъехал к ней на велосипеде. И тут Диана внезапно рванулась вперед и без предупреждения с силой толкнула меня за край. Мы с велосипедом полетели вниз и свалились в колючие кусты. Я заплакал, когда почувствовал потрясение, боль и горечь предательства.

Думаю, в тот момент я испытал самое сильное разочарование в своей жизни в качестве младшего брата Дианы. Возможно, это лишь показывает, насколько крепко могут запоминаться детские обиды, а заодно доказывает, что, если разобраться, она никогда не причиняла мне особого вреда.

Питер нас баловал. Для взрослого человека той эпохи он был необычайно веселым и непосредственным — уже то, что он настаивал, чтобы мы обращались к нему по имени, говорило об этом, ведь в те времена уважительное отношение к старшему поколению считалось нормой и само собой разумеющимся. Он бросал монеты в бассейн Эпплшора, и мы с восторгом и наперегонки ныряли за ними. Одно из моих ранних воспоминаний о Питере связано с тем, как во время пикника он прятал монеты в поле, а потом говорил нам с Дианой, что мы можем оставить себе все, что найдем. Мы пришли в восторг, обнаружив, что часть мелочи была спрятана под засохшими коровьими лепешками. Когда мы с восторгом рассказали об этой проделке отцу, его адвокаты написали моей матери, выразив возмущение таким недопустимым поведением.

В начале каждых школьных каникул Питер всегда щедро выдавал нам карманные деньги. Он подходил к нам, когда мы смотрели телевизор, и засовывал купюру в двадцать фунтов нам в руки или верхний карман, приговаривая: "Надеюсь, вы хорошо повеселитесь, потратив это". Это разительно отличалось от жизни в Парк-хаусе, где деньги редко попадались на глаза и почти никогда не использовались для удовольствия.

Наш отчим быстро стал важной частью нашей жизни. В письмах, которые мы с Дианой отправляли матери из школы-интерната, мы почти всегда передавали Питеру привет и тепло спрашивали, как он себя чувствует. Однажды во время перехода через Ла-Манш его с силой ударила качающаяся гига на яхте. К счастью, в последний момент он успел подставить руку и защитить от удара голову. Пальцы на этой руке были сломаны настолько сильно, что остались искривленными до конца его жизни. Несколько недель после этого происшествия мы в письмах спрашивали, как Питер восстанавливается после несчастного случая.

У Питера было непринужденное обаяние и отличное чувство юмора. Единственный раз, когда я видел, как он вышел из себя, произошел в Эпплшоре, когда мне было, наверное, лет шесть. Диана была на три года старше и все еще превосходила меня физически, поскольку была значительно выше.

Наши редкие ссоры часто заканчивались тем, что Диана прижимала меня к земле, после чего я изо всех сил боролся, пытаясь вырваться.

Однажды во время одной из таких потасовок Диана сильно ударила меня ногой ниже пояса, и, пока я корчился от боли и рыдал, Питер подбежал и громко закричал на Диану, что она больше никогда, ни при каких обстоятельствах, не должна бить меня или любого другого мужчину в это место. Она пообещала этого не делать,