Читать книгу - "Лебединая песня: Диана, моя сестра - Чарльз Спенсер"

Уолдо Эмерсон и Луиза Мэй Олкотт. Генерал Джордж С. Паттон, Хамфри Богарт и Орсон Уэллс входили в довольно разношерстную компанию его американской родни в XX веке.

Хотя Морис вырос на восточном побережье США, по отцовской линии он происходил из ирландской аристократии. Его отец, Джеймс Фермой, в молодости был весьма неординарным человеком. В одном некрологе отмечалось, что он успел побыть "революционером в Южной Америке, золотоискателем на Аляске, исследователем в Патагонии и участником прорыва блокады во время русско-японской войны". Джеймс дополнил свое экзотическое резюме, став владельцем скотоводческого ранчо в Вайоминге, — это было одно из нескольких его коммерческих предприятий, потерпевших неудачу. После этого он решил, что самый простой путь к богатству — жениться на деньгах. Его несчастной жертвой стала Фрэнсис ("Фанни") Уорк, светская наследница биржевого маклера, ставшего мультимиллионером благодаря тесному сотрудничеству с семьей Вандербильтов.

Брак ради денег оказался неудачным и спустя несколько лет, во время скандального бракоразводного процесса в нью-йоркском суде, Фанни указала на пристрастие Джеймса к азартным играм и его многочисленные любовные связи. Что еще более шокирует, Джеймс отказался от права поддерживать отношения со своими детьми (включая моего деда) в обмен на денежную выплату от своего тестя. Эта беззаботная и расточительная жизнь не помешала Джеймсу стать членом парламента и ирландским лордом — бароном Фермоем.

Морис унаследовал титул после смерти отца в 1920 году. Поскольку он был ирландским, а не британским аристократом, а родился к тому же в Лондоне, Морис получил возможность пойти по стопам отца и стать членом Палаты общин. Его избирательным округом был северный Норфолк, включавший Сандрингем.

Мой ирландско-американский дед вел космополитичную жизнь. В разные периоды он учился в Гарварде, служил солдатом армии США во время Первой мировой войны, во время Второй мировой войны был прикомандирован к Королевским ВВС, а также занимал должность мэра Кингс-Линна.

Как и предвидел Георг V, Морис стал приятным соседом Георга VI в Сандрингеме. К тому же с ним было весело. Морис, известный своим шармом и остроумием, был блестящим пародистом и отличался большой добротой к детям, в том числе к маленьким королевским принцессам, Елизавете и Маргарет. Вспоминая годы, когда он играл в хоккей за Гарвард, он научил девочку, которой предстояло стать королевой Елизаветой, кататься на коньках по озеру Сандрингем.

Другие связи между Королевской семьей и Фермоями были более удивительными. По очень странному совпадению, когда моя мать родилась в Парк-хаусе 20 января 1936 года, Георг V в тот же день испустил последний вздох в Сандрингем-хаусе, на другом конце парка. А когда Георг VI скоропостижно скончался в возрасте пятидесяти шести лет 6 февраля 1952 года, оказалось, что накануне он счастливо сидел за обедом рядом с моим дедом по материнской линии посреди дня, который они вместе провели на охоте.

Мой дед Морис умер через два с половиной года — нам, детям Спенсеров, так и не суждено было с ним познакомиться — после инсульта, и вдовы этих двух мужчин стали еще ближе, когда королева-мать попросила мою бабушку Рут войти в состав ее двора.

Моя бабушка, происходившая из зажиточной шотландской семьи среднего класса, получала огромное удовольствие от роли придворной дамы. До конца своей жизни она оставалась подругой и доверенным лицом королевы-матери.

Овдовевшая бабушка переехала из Парк-хауса в середине 1950-х, а вскоре после рождения моей сестры Сары его жильцами стали мои родители.

Учитывая близость Парк-хауса к Сандрингем-хаусу и особую любовь королевской семьи к своему норфолкскому поместью, мы с сестрами в детстве иногда видели их. Обычно издалека, по воскресеньям в приходской церкви Святой Марии в Сандрингеме в те дни , когда королева и ее семья находились в поместье.

Но непосредственных контактов с Королевской семьей у нас было немного, если не считать редких приглашений на детские праздники в Сандрингем-хаусе. Двое младших из четверых детей в каждой семье были почти ровесниками: между принцем Эндрю и Дианой была разница всего в несколько месяцев, как и между принцем Эдвардом и мной.

Мы с Дианой ходили в Сандрингем-хаус на детские дни рождения и чаепития. Няня привозила нас туда в самых нарядных одеждах и неизменно напоминала вести себя как можно лучше. Особенно ярким событием стал частный показ фильма "Чух-Чух-Бум-Бум ": проектор установили в огромном зале, а мы, дети, устроились на высоких старинных стульях с высокими спинками. Однако все это великолепие не помешало нам с Дианой прятаться за спинками этих же стульев во время пугающих появлений Ловца детей.

Пару раз королевские дети приходили к нам в Парк-хаус на чай. Однажды я пришел в ужас, когда один из них, слишком энергично играя с моим любимым пистолетиком с пробкой, порвал на нем шнурок, а потом просто отбросил его.

Я помню, что первый раз обратил внимание на тогдашнего принца Эндрю, когда ему было, наверное, лет семь, а я ехал вместе с отцом в его машине. Мы встретили Эндрю на проселочной дороге неподалеку от Сандрингем-хауса. Он с добродушным упорством пытался снова завести сломавшийся карт.

Еще я помню одно воскресенье много лет спустя, когда он, уже подросток, присутствовал на службе в Сандрингемской церкви на королевской скамье. Мы с Дианой увидели, как Эндрю театрально вскинул брови и ухмыльнулся, когда священник упомянул "лоно Богоматери". Было очевидно, что его чрезвычайно позабавило упоминание об этой части женской анатомии в столь торжественной обстановке.

Не менее неловким был неожиданный визит принцессы Анны в Парк-хаус после службы в церкви. В тот день отца случайно не оказалось дома, когда она появилась. Погреб, где хранился весь алкоголь в доме, как обычно, был заперт, а где спрятан ключ знал только отец. В отчаянии наша няня предложила принцессе немного отвратительного хереса из бутылки, которую отец незадолго до того выиграл в благотворительной лотерее. Больше она к нам не приходила.

То есть, мы были знакомы с младшими членами королевской семьи, но не дружили с ними.

При этом моя семья относилась к самому понятию монархии с огромным уважением — с таким уровнем почтения, который сегодня встретишь крайне редко. Некоторым это даже может показаться абсурдным. Но моего отца воспитывали в духе благоговейного отношения к институту монархии, который всегда был частью его жизни.

Конечно, он служил шталмейстером при Георге VI — на фотографиях с похорон короля можно увидеть, как он шагает рядом с гробом, красивый в полной парадной форме, — а затем и при молодой королеве Елизавете.

Кроме того, в те времена отношение к монархии в мире в целом было совершенно