Читать книгу - "Лебединая песня: Диана, моя сестра - Чарльз Спенсер"

Между королевой и придворным существовала романтическая связь, которую прервал лорд Маунтбаттен. Он вызвал моего отца и сказал ему, что любые его надежды завоевать расположение королевы исключены. Он должен положить конец всей этой чепухе, в которой участвовал.

Возможно, Маунтбаттен расчищал дорогу своему племяннику, принцу Филиппу. Как бы то ни было, мой отец, воспитанный в духе почтения к королевской семье и проведший годы на военной службе, подчиняясь старшим по званию, отошел в сторону, как ему было приказано. После этого он страстно ненавидел Маунтбаттена.

Позднее полковой священник моего отца публично рассказал о значительной психологической поддержке и помощи, которую он ему оказывал, пытаясь залечить его разбитое сердце после того, как отношения отца с королевой были прекращены.

Этот королевский роман и его печальный конец наша семья тщательно хранила в тайне. Тетя моего отца по отцовской линии, леди Маргарет Дуглас-Хоум, написала ему за четыре дня до свадьбы Дианы, чтобы выразить свое восхищение десятилетиями его незаметного самопожертвования:

Дорогой Джонни,

Я единственный человек, который еще знает всю эту историю, и я так восхищаюсь тобой и так сильно тебя люблю за все это"...

Она также поражалась тому, как круг вот-вот должен был замкнуться: дочь моего отца выходила замуж за сына королевы:

"Я чувствовала, что должна написать тебе хотя бы несколько строк и сказать, как как часто я о тебе думаю,, особенно из-за того, что произойдет в следующую среду...

С любовью,

Маргарет

Ирония заключается в том очевидном факте, что, если бы зарождающийся роман моего отца и королевы развивался стремительно и привел к браку, Диана (и принц Чарльз) никогда бы не появились на свет.

* * *

В трудные времена своей жизни в качестве принцессы Диана подбадривала себя словами: "Помни, ты Спенсер!" Ее утешала связь с родом, который на протяжении веков вносил свой вклад в служение стране.

Для Дианы Олторп был воплощением духа Спенсеров. Она гордилась его величественным достоинством и несколько раз, сияя от восторга, говорила мне:

— Он, конечно, оставляет Хайгроув далеко позади!

В подростковые годы она проводила бесчисленные счастливые часы, танцуя чечетку в черном трико в парадном холле Олторпа, отчасти компенсируя тем самым надежды на карьеру балерины, которые закончились, когда она стала слишком высокой. Черно-белый мраморный пол этого холла издавал сдержанный, но глубокий звук под быстрыми ударами ее туфель для чечетки — достаточно громкий, чтобы проникать сквозь закрытые двойные двери из красного дерева.

Верхнюю часть оштукатуренных стен этого прекрасно пропорционального помещения опоясывает фриз. На нем изображены великолепно расписанные классические растительные орнаменты, которые прерывает выразительное резное лицо Дианы, римской богини охоты. Ее суровый лик взирал сверху на ее тезку — мою сестру Диану, танцующую чечетку и полностью погруженную в музыкальный ритм, — из центра каждой из четырех стен.

Самая сильная связь у Дианы была с садами и парком Олторпа. Для нее, как и для меня, настоящая красота родового поместья заключалась не в его размерах и не в накопленных за века сокровищах, а именно в окружающем ландшафте. Ей нравилось помогать егерям Олторпа в их работе. Стоит помнить, что по сути Диана была деревенской барышней, пока обязанности ее публичной и семейной жизни не заставили ее проводить так много времени в Лондоне.

Она часами гуляла по Олторпу под музыку — ей нравилось напевать себе под нос, и во время прогулок она часто слушала свой плеер.

В раннем подростковом возрасте, когда дома была неприветливая мачеха, а наш отец, по мере ухудшения здоровья, все меньше участвовал в нашей повседневной жизни, она проводила много времени одна в парке Олторпа или в компании работников, занимавшихся благоустройством территории поместья.

Любимым местом Дианы был Раунд Овал — декоративное озеро, которое в XIX веке вырыли в той части садов Олторпа, которая называлась "Дикая местность". Этот водоем был местом развлечений для наших викторианских предков и их многочисленных гостей. Летом он выглядел великолепно. Тогда там стоял лодочный сарай (его фундамент сохранился до сих пор), и семья с друзьями могла кататься на лодках по чистой воде, которую питал природный источник. А в те времена, когда зимы были гораздо холоднее, чем сейчас, здесь можно было кататься на коньках в совершенно уединенной обстановке.

Здесь, на берегу единственного островка, Шарлотта, прекрасная и бездетная графиня Спенсер, хоронила поколения своих обожаемых такс. Иногда мы с Дианой брали лодку егеря и переправлялись туда, чтобы посмотреть на могилы — такие же приземистые, как и их четвероногие обитатели, — выстроившиеся вдоль одного берега этого навевающего воспоминания островка.

Тропа, опоясывающая озеро, проходит примерно посередине между высокими липами, образующими естественную внешнюю границу этого волшебного места, и самим озером. Летом, когда липы полностью покрываются листвой, во всем парке нет места прекраснее. Кажется, будто это храм, посвященный Природе.

На противоположном от дома конце озера возвышается храм, построенный в классическом стиле. Изначально это сооружение было построено как летний павильон в садах Адмиралтейства в Лондоне по приказу Джорджа Джона, 2-го графа Спенсера, нашего с Дианой прапрапрапрадеда. Этот наш предок возглавлял Королевский военно-морской флот в тот период, когда в конце XVIII века Британия вступила в противостояние с наполеоновской Францией.

Нас с детства учили, что Джордж Джон был замечательным прогрессивным мыслителем. Он покровительствовал великому инженеру Брунелю и был близким другом Гаррика, выдающегося шекспировского актера своего времени, который умер сразу после визита в Олторп.

Джордж Джон был также новаторским руководителем военно-морского флота. Пораженный качествами Горацио Нельсона, Джордж Джон, вопреки традиции, повысил его в звании, обойдя более старших офицеров, и поручил ему командование британским флотом в Средиземном море. Когда в 1798 году Нельсон одержал победу над французами в битве на Ниле, Джордж Джон построил этот храм в благодарность Богу за великую победу. Впоследствии другой Спенсер, возглавлявший военно-морской флот в конце XIX века, перевез храм в Олторп, когда территория Адмиралтейства в Лондоне подверглась реконструкции. С тех пор он стоит у нашего озера.

В этом храме всегда стояла скамья. Это место, где можно мечтать, размышлять и уединяться. Казалось, никто никогда не тревожил этот уголок, и здесь мы, двое младших детей в семье, чувствовали себя в безопасности от внешнего мира. Это было наше убежище в Олторпе.

Глава шестая. "Кровная семья..."

Сначала я думал, что буду произносить прощальную речь перед тремя-четырьмя сотнями человек. Моя семья очень хотела, чтобы похороны были небольшими и закрытыми.