Читать книгу - "Надоело быть никем или Увлекательные приключения городского сумасшедшего - Николай Леонардович Гуданец"

держат взаперти. Но если когда-нибудь выпустят из дурдома, постараюсь делу пособить, хотя успеха не гарантирую. Валеру было очень жалко. Мое собственное положение я расценивал как благоприятное, по крайней мере, не лишенное перспективы.

Накануне дня принудительной госпитализации, в гостях у друга, я познакомился с очаровательной девушкой. Проводил ее до дома и записал телефон. При первой же возможности я позвонил ей, набрав номер по памяти, и сообщил, что посажен в психушку. Она сразу же приехала ко мне, мы бродили по больничному парку и объяснялись друг другу в любви. Я уже успел посвятить ей несколько стихотворений.

После выписки из больницы возникли некоторые трения. Сам себя я считал разведенным мужчиной, который вправе жить по собственному усмотрению, не хвастает своим интимным миром перед людьми, но и не утаивает ничего от любимой женщины. Между тем имел горячо любимого сына, которому не исполнилось еще и года, к тому же состоял в законном браке с его матерью, которая приложила уйму усилий, чтобы привести меня на грань умоисступления, потом жаловалась всем знакомым, что ее муж законченный шизофреник, однако на суде отказалась дать мне развод. Что поделать, закон оказался на ее стороне, хотя она руководствовалась исключительно чувством мести, о чем ликующе сообщила мне за дверью зала заседаний, после суда.

Кончилось тем, что я больше года вел жизнь затворника и старался изо всех сил не отягощать прекрасную половину рода человеческого своей несуразной персоной.

Исстрадавшийся Валера стремился всей душой к далекому и желанному, а я уже прошел несколько фаз такого пути, причем плоды усилий ожидали меня за воротами сумасшедшего дома. Оставался только шаг до предельного цинизма и презрения к жизни. Подмывало этот шаг сделать, причем во всю ивановскую, только переделывать себя мне показалось напрасным трудом. Да и сил практически не оставалось после свирепых лечебных мер, предпринятых в психбольнице. Медицинские аспекты и последствия этого случая заслуживают отдельной главы. А пока вернусь к рассказу о Валере.

Сведя знакомство, он стал по нескольку раз в день разыскивать меня по всему отделению и, рыдая, жаловаться на то, что у него в сердце полно никотина. Курил он «Приму», причем всласть и часто. А раз в сердце никотин, значит, не будет ни любви, ни коммунизма. Причем Валере это объясняли голоса в его мозгу, точно знавшие, на сколько сердце заполнено никотином — половина, две трети или доверху, под завязку. От горя он плакал крупными слезами, не отирая щек.

В конце концов я деловито велел ему растегнуть пижаму на груди, поводил ладонью над сердцем и сказал, что никотина совсем на донышке, ничего страшного. Может поверить мне как многоопытному экстрасенсу. Затем посулил, что растворю и вытяну весь никотин, для чего хмуро проделал замысловатые пассы. Потом хлопнул по плечу и велел успокоиться, в сердце у него чисто.

Приободрившийся Валера залег к себе в палату, но через несколько часов явился ко мне зареванный. Голоса ему сообщили, что в сердце опять скопилась уйма никотина. После нескольких однотипных сеансов успешного извлечения никотина я решил, что легче прописать ему плацебо, нежели орудовать руками. Но не мог же один псих вручить другому суспензию с аскорбиновой кислотой и хинином, объявив ее потрясающим импортным средством от сердечного никотина. Во-первых, я не имел при себе ингредиентов, во-вторых, у Валеры отобрали бы снадобье, а мне за такие штучки полагалась бы надзорка. Пришлось прибегнуть к физиотерапии: я объяснил Валере, что водопроводная вода течет в земле по трубам, накапливая энергию планеты, и если подержать руки в умывальной под теплой водой, сердце быстро очистится.

Произошло то, что я называю позитивным переключением бредовой идеи. Валера продолжал приставать ко мне, а я вел его на снятие навязчивости. То говорил, что никотина самая малость, пусть придет через часок. То подтверждал, что никотина многовато, пусть пойдет в умывальную на пять минут и вернется для проверки. Затем, поводив ладонью над сердцем, радостно улыбался и говорил, что помогло, чище некуда.

На второй день прописывал то две, то три минуты водных процедур, или же снимал никотин легким взмахом ладони. И вслух радовался, до чего же быстро Валера идет на поправку. Скоро сам сможет поехать на автобусе № 11 до улицы Остас.

Валера временами впадал в аутизм, что неизбежно при переключении мощного процесса, но, по крайней мере, не плакал.

Неожиданно меня пригласили другие больные в палату, где пожилой пациент жаловался на боли в животе. У него было подозрение на язву желудка впридачу к эпилепсии. Ничего не поделаешь, назвался экстрасенсом, орудуй руками. С глубокомысленным видом я велел заголить живот и медленно повел ладонью над кожей. И неожиданно для самого себя ощутил горячую точку пониже пупка. Вот уж не подозревал за собой таких талантов.

Легонько приложил палец к точке и заявил, что болит здесь. Старик благоговейно кивнул. Тогда я приободрился и сказал, что по локализации это похоже на язву двенадцатиперстной кишки, улкус дуодени. И объяснил, чем отличается ее симптоматика от улкус вентрикули, язвы желудка. Пациент признал, что все сходится, и болевую точку я нашел, и симптомы в точности такие.

Присутствовавшие душевнобольные весьма обрадовались и стали искать по всему отделению каких-нибудь еще хворых, дабы насладиться зрелищем чудотворца при исполнении обязанностей. Нашелся мрачный мужчина, которого мучила мигрень. При медикаментозной психотерапии это скорее правило, чем исключение. Разница лишь в степени и частоте приступов. Я повертел кое-как руками возле его висков, приказал полежать с закрытыми глазами, прислушиваясь к тому, как боль начнет растворяться. До сих пор не знаю, полегчало ему или нет. Желая выйти из дурацкой ситуации, сказал, что пойду лягу, мне надо подсосать чуток энергии из космоса.

Вскорости пришел санитар и повел меня к завотделением М. Юмор положения состоял в том, что Рига донельзя тесный город, где на одном конце чихнешь, а на другом тебе здравствуется. С психиатром М. я шапочно познакомился за три года до встречи в дурдоме, на квартире у одной своей знакомой, которую тот приватно лечил от многолетних приступов депрессии. Кстати сказать, передозировка нейролептиков может повлечь за собой выпадение волос. Та моя знакомая постепенно потеряла половину прически. А я после инъекций доктора М. начал лысеть, и в конце концов принялся сбривать жидкие пряди на темени, по принципу «все либо ничего»

В кабинете доктор М. призвал меня к ответу, дескать, больным запрещается лечить больных. Я возразил, что просто дурачусь, желая облегчить состояние Валеры, хотя бы унять его рыдания. Доктор М. снисходительно пояснил, что Валера безнадежен и