Читать книгу - "Лебединая песня: Диана, моя сестра - Чарльз Спенсер"

за границей", и в первой половине записаны мои контакты в Великобритании, а во второй — зарубежные.

Я внимательно просмотрел оба раздела, но, когда приблизился к их концу, в мой голове все настойчивее зазвучал один вопрос. Его досаждающий тон не давал мне покоя.

В аэропорту Хитроу меня встретил старый друг, который подъехал на моей машине прямо к трапу самолета. Кто-то, чьего имени я не знаю, но кто обладал достаточным влиянием в аэропорту, позаботился о том, чтобы мне не пришлось переживать испытание в виде толпы журналистов в зале прилета.

Когда мы покинули взлетное поле и направились на север, к Олторпу, я позвонил матери и спросил, как она держится (ведь, боже мой, она потеряла второго ребенка), а затем поинтересовался ее первыми мыслями относительно похорон.

— Что касается того, кто будет произносить прощальную речь, — сказал я, — я перебрал все имена, какие только смог придумать, и, думаю... ну, ведь это мне придется делать, правда?

— Да, тебе, — твердо ответила она. — Мы с твоими сестрами уже это решили.

Я продолжил путь к Олторпу, напоминая себе, что в ближайшие дни мне нужно будет наконец написать что-нибудь подходящее, но больше об этом не размышляя.

Когда умирает человек, которого ты любишь, всегда остается так много дел.

Особенно если его смерть происходит совершенно неожиданно.

А тем более, если этот человек был мировой иконой.

Глава пятая. "Человек с природным благородством, не признававший сословных различий..."

Во время тех частей школьных каникул, которые нам приходилось проводить в Олторпе, мы с Дианой находили утешение в том, что проводили время на свежем воздухе. Там мы чувствовали себя в безопасности, потому что Рейн, мачеха, которую мы терпеть не могли, совершенно не любила ни сельскую местность, ни физические упражнения. Она даже держала своего шофера в постоянной готовности, чтобы тот отвозил ее примерно за 150 метров — от дома до конюшен. На улице мы гарантированно избавлялись от Рейн.

Парк отличается типично английской красотой. Когда въезжаешь через его ворота, кажется, будто переносишься на несколько веков назад. Земля плавно поднимается и опускается, образуя мягкие параболические линии "гребней и борозд" — видимое наследие средневековых методов вспашки. Они свидетельствуют о том, что эта плодородная почва обрабатывалась на протяжении многих столетий.

Наши с Дианой предки по линии Спенсеров в Средние века были весьма успешными овцеводами. Из своего первого большого поместья, Уормлейтона в Уорикшире, они перебрались в Олторп, где арендовали поля и пасли там свои стада еще до того, как Колумб ступил на американскую землю.

Со временем Спенсеры разбогатели настолько, что смогли не арендовать, а купить Олторп с его плодородными пастбищами. В 1508 году они построили в центре поместья дом из красного кирпича в классическом тюдоровском стиле. Первоначальная постройка сохранилась до наших дней под известняковой облицовкой XVIII века, которую сегодня можно увидеть на стенах Олторп-хауса.

После того как Уормлейтон был серьезно поврежден во время Гражданской войны в середине XVII века, резиденцией семьи Спенсеров стал Олторп. Отсюда, из этого дома, окруженного парком площадью в пятьсот акров, они отправили в мир целую плеяду красивых дочерей.

Одну из них, леди Диану Спенсер, ее честолюбивая и влиятельная бабушка предназначала в жены тогдашнему принцу Уэльскому. Это произошло в 1731 году, ровно за 250 лет до того, как Диана вышла замуж за принца Чарльза. Замысел матриарха в отношении девушки, которую она называла "дорогая маленькая Ди", почти осуществился, но в последний момент был сорван могущественными политическими противниками.

Другая, леди Джорджиана Спенсер, ослепляла Лондон конца XVIII века своей красотой, неприятием условностей, безупречным чувством моды и харизмой. Современник, политик и писатель Гораций Уолпол писал, что ее "молодость, фигура, природная доброта, ум, живая скромность и скромная непринужденность делают ее настоящим феноменом". Джорджиана, полный оптимизма подросток, вышла замуж за герцога Девонширского, одного из самых знатных аристократов Англии. Брак, который казался исключительно удачным, оказался катастрофическим. Говорили, что герцог родился уже стариком, тогда как он сам жаловался на легкомысленность жены.

Джорджиана постоянно становилась объектом внимания стремительно развивавшейся национальной прессы, одновременно искренне занимаясь политикой, которую многие считали неподобающей для столь знатной дамы. Она была активисткой, поддерживавшей независимость американских колоний, и одновременно находилась в самом центре лондонского общества. Жестокие нападки прессы глубоко ранили Джорджиану, и однажды она написала в личном письме: "Я так расстроена (хотя виду не показываю) из-за оскорблений в газетах, что у меня совсем не осталось сил. Как же несправедливо, что они выбрали именно меня..."

Джорджиана шокировала многих представителей своего сословия, став необычайно заботливой матерью. Она даже — что для знатной дамы того времени считалось возмутительным — сама кормила своих детей грудью. Но ее дети (одну из ее дочерей называли "Гаррио"), всегда с благодарностью и радостью вспоминали ее безграничную любовь и материнскую заботу.

Джорджиана рассталась с герцогом и боролась с личными демонами, в том числе с расстройством пищевого поведения, и трагически умерла совсем молодой. Тысячи людей собрались у ее лондонского дома, узнав о ее смерти, чтобы выразить свою скорбь. Тем временем будущий Георг IV встретил известие о смерти Джорджианы словами: "Ушла из жизни самая добродушная и благовоспитанная женщина в Англии".

Через несколько лет после смерти Джорджианы герцог женился на своей давней любовнице.

* * *

Из поколения в поколение сыновья Спенсеров, как правило, были куда более заурядными, чем дочери. Они размеренно шли своим путем, добросовестно выполняя свой долг перед короной и страной. 2-й граф Спенсер возглавлял Королевский военно-морской флот в 1790-х годах. 3-й помог провести через парламент закон, расширивший избирательные права для многих представителей среднего класса, а также выступал за отмену рабства. 4-й и 6-й графы соответственно служили королеве Виктории и Эдуарду VII в должности лорда-камергера — старшего придворного сановника. Оба также были членами парламента, а 4-й граф, кроме того, был награжденным орденами адмиралом. 5-й граф дважды занимал пост вице-короля Ирландии в период политических потрясений середины XIX века — он выступал за предоставление Ирландии самоуправления, — а также возглавлял военно-морской флот.

После Первой мировой войны аристократия утратила свое наследственное влияние на власть. Мой дед, получивший ранение в той же войне, служил представителем королевы — лордом-лейтенантом Нортгемптоншира, поддерживая от имени короны благотворительные и общественно полезные начинания в графстве. Мой отец, крестник Эдуарда VIII, был отмечен в военных донесениях за храбрость во время Второй мировой войны, а затем служил у Георга VI в качестве шталмейстера