Читать книгу - "Первые Капетинги (987-1137) - Ашиль Люшер"

какой поразительный контраст! Самая характерная черта стрельчатой системы – крестовый свод, сложенный «на пересечении нервюр», то есть на перекрещивании независимых рёбер. Но крестовый свод и стрельчатая арка встречались уже, в нормальном состоянии, в большом числе романских церквей. Эти аркбутаны, которые сами выходят из утончённых контрфорсов и гармонично обволакивают готическое здание, содержались в зародыше в приёмах внешнего подпирания, которые архитекторы XI века изобрели для поддержания своих сводов. Сплошное, заменённое пустотой; стены, возведённые без опасности на удивительные высоты и предназначенные служить скорее оградой, чем опорой; выявление на свет каменного скелета в его нервной наготе, все эти выдающиеся черты нового искусства имеют свою отправную точку в романском искусстве. Усовершенствования, впрочем, столь плодотворные, столь изобретательные, что они равнялись созданию.

ИСКУССТВО ПЕРЕХОДНОГО ПЕРИОДА.

Последние романские архитекторы, которым мы этим обязаны, не задумали и не исполнили её с первого раза. Она – результат серии последовательных усилий, оставивших свои следы в памятниках переходного периода. Готика связывается с романским звеном цепи, звенья которой можно видеть.

Уже с конца XI века художники, строившие церкви Валуа, Бовези, Вексена, Паризи и части Суассонне, начинают вводить в романскую систему важные изменения. Аббатская церковь Морьенваль, современница Людовика Толстого, представляет самый древний пример смешения традиционных форм с новым приёмом арок, направленных по направлению рёбер и пересекающихся по диагонали. Её деамбулаторий покрыт сводами, опирающимися на пересечение нервюр. Но это ещё робкая попытка искусства, которое нащупывает путь и осуществляет свои концепции тяжеловесно. Эти первые готические нервюры, всегда очень выгнутые, толстые цилиндрические валики самого некрасивого вида, интересны лишь своей датой. Все другие части здания и его орнаментация остаются, впрочем, чисто романскими.

ПЕРВЫЕ ГОТИЧЕСКИЕ ЗДАНИЯ.

В начале XII века готика появляется также в Сен-Пьер де Бетзи, в Сент-Этьен де Бове, в портике Сен-Лё-д’Эссеран, в капелле приората Бельфонтен и в маленькой церкви, восхитительно изваянной, Нуа Сен-Мартен. Она обозначается больше с 1125 года и захватывает большие церкви, церкви городов и монастырей первого порядка. Не меняя их внешней физиономии, она занимает больше места, совершенствуется, усложняется и стремится отбросить романское наружу. Таковым мы видим его в хоре Сен-Мартен-де-Шан, где он создаёт апсиду с двойным деамбулаторием, в Кормей-ан-Паризи, чья крипта целиком стрельчатая, в Сен-Жерме-де-Фле, где апсида опирается на настоящие аркбутаны, первое проявление приёма, который должен был стать одним из существенных признаков нового искусства. Наконец, всего несколько лет спустя после смерти Людовика Толстого, возводились самые завершённые типы этой переходной архитектуры, собор Нотр-Дам в Санлисе и аббатская церковь Сен-Дени.

Церковь Нотр-Дам в Санлисе – один из наших самых древних соборов. В первоначальном плане она была с тремя нефами, без трансептов, с круглой апсидой и очень неглубокими капеллами. Лишь в эпоху Святого Людовика добавили большую колокольню с её шпилем и трансепты, переделанные позже в самом пламенеющем готическом стиле. Но все части первоначальной постройки, даже своды боковых нефов, кажутся принадлежащими эпохе, близкой той, которая видела возведение аббатской церкви Сен-Дени. Общее расположение хора то же, и элегантная и сдержанная скульптура капителей указывает на относительную древность. Санлис принадлежал королю, и Людовик VI, особенно Людовик VII, часто туда приезжали. Письмо Людовика VII, где он рекомендует в 1155 году своим подданным способствовать сооружению нового собора, доказывает, что работы шли медленно. Она была завершена в своей первоначальной форме в 1183 году и освящена в 1191.

ПЕРЕСТРОЙКА ЦЕРКВИ СЕН-ДЕНИ.

Строительство церкви Сен-Дени (1143) представляет само по себе важный этап в эволюции стрельчатой системы, ибо это был первый раз, когда осмелились применить её к главному месту большого монастырского сеньории. Пример, поданный первым из королевских аббатств, и знаменитость имени Сюжера были одной из самых активных причин удивительного успеха нового метода и художников, которые его распространяли. Не то чтобы следовало присудить аббату Сен-Дени титул «первого готического архитектора», который ему иногда давали немного легкомысленно, но страстное рвение, с которым он взялся за свою церковь, усилия, которые он проявил, чтобы противопоставить её великолепие наготе цистерцианских церквей, блеск, с которым была отпразднована в 1144 году освящение хора, показывают, что он отождествлялся со своим произведением и хотел поразить воображение.

ПАЛОМНИКИ В СЕН-ДЕНИ.

Со всех концов Франции и Европы паломники приходили толпами поклониться реликвиям святого Дионисия и его спутников. Толпа теснилась, толкалась, давилась, чтобы увидеть или поцеловать раки. «Те, кто входили в церковь, – говорит нам сам Сюжер, – уже не могли выйти и тщетно боролись против толпы, которая снаружи осаждала двери здания». Внутри уже не шли, поднимались и неслись соседями: в лучшем случае имели силу кричать. Женщины особенно, «стиснутые как в прессе», задыхались, падали и, растоптанные ногами, испускали такие вопли, «что можно было бы сказать, что они рожают». Многие из них, перенесённые с великим трудом на луг монахов, там испускали последний вздох. Другие, чтобы избежать смерти, «шли по головам мужчин, как по сплошному полу». Монахи, выставлявшие реликвии, также жертвы толпы, которая их окружала, были более одного раза вынуждены спасаться через окна, унося своё драгоценное бремя.

Чтобы избежать подобных несчастных случаев, Сюжер заменил каролингскую церковь, слишком узкую, базиликой, которую мы частично видим перед собой. Изобретательность, которую он проявил, чтобы добыть материалы и деньги, в которых нуждался, не имела равной энтузиазму, с которым народ принял предприятие. «Когда речь шла о вытаскивании из каменоломни колонн, которые извлекли рабочие, все жители места, благородные и неблагородные, благоговейно впрягались в верёвки, как вьючные животные, не щадили ни своих рук, ни своих грудей, и по всему пути ремесленники, оставляя свою работу, сбегались, чтобы помочь перенести эти массы камня, чтобы заслужить благосклонность Бога и святых мучеников».

ОСВЯЩЕНИЕ 1144 ГОДА.

11 июня 1144 года, день освящения и перенесения реликвий, зрители были ещё в столь большом числе, что большинство из них не получило доступа в памятник. И когда архиепископы и епископы вышли в процессии, чтобы окропить святой водой внешние стены, король Людовик VII и его офицеры были вынуждены защищать их ударами палок против опасного усердия толпы. Новая церковь была уже недостаточна. Толпа посетителей не меньше восхищалась тем, что поражает ещё сегодня наши взгляды, несмотря на увечья, которые время и люди нанесли зданию: этот фасад с двойным ярусом окон, где полуциркульная арка так счастливо сочетается со стрельчатой, стройные своды двойного деамбулатория, семь радиальных капелл с их эмалированной плиткой, соперничающей с римской мозаикой, наконец, круговая галерея, шедевр элегантной и лёгкой конструкции. Блестящие судьбы готического искусства, поставленные под покровительство человека, который олицетворял тогда Монархию столь же, как Король, отныне определены и собираются развернуться без препятствий.

Привилегированная земля среди всех, этот зелёный уголок, где Сена, Уаза и Марна сближают свои воды,