Читать книгу - "Первые Капетинги (987-1137) - Ашиль Люшер"

их произведений (кроме шести поэзий Рюделя, написанных до 1147) ничего не осталось. Едва знаем мы произведения Серкамон, гасконского жонглёра, который бегал по свету (отсюда его прозвище), «находя стихи и пастурели в старинной манере». Удачливее был другой жонглёр из той же страны, Маркабрюн, от которого у нас ещё есть сорок произведений, большей частью сатирического жанра (1135–1147), поэзии оригинальные, но мало ясные, по крайней мере для нас.

МАРКАБРЮН.

Сын «Марии Брюнетки», этот трубадур весьма плебейского происхождения, был воспитан при сеньоре Овиллара, много путешествовал, даже в Северной Франции, возможно, в Англии, но посещал главным образом дворы Юга и Испании. Важнейшие события его эпохи находят отголосок в его стихах, и там находят высоких особ. Он призывает Людовика VII, короля Франции и герцога Аквитанского, прийти воевать против мусульман Испании. «Поскольку Франция, Пуату и Берри повинуются единому господину, пусть он придёт сюда совершить службу Богу своего фьефа, ибо я не знаю, зачем живёт князь, который не идёт отдать Богу свой долг вассала». Но он больше доверяет самим испанцам. «Если бы реки не были столь полноводны, альморавиды были бы в тяжёлом положении; мы могли бы поручиться им в этом. Пусть они подождут возвращения жарких дней и прихода сеньора Кастилии, и мы заставим их похудеть от Кордовы».

Биография трубадуров делает из Маркабрюна истинное исключение в этом мире придворных поэтов, которые вдохновлялись главным образом любовным чувством, говоря, «что он не любил ни одной женщины, ни ни одной женщиной не был любим». Его злоязычный нрав снискал ему столько врагов, даже среди мужчин, что он стал, говорят, жертвой ненавистей, возбуждённых его сирвентами. Шателены Гиени, которых он не переставал атаковать, избавились бы от него, убив.

В этот примитивный период провансальской литературы страны Запада, Лимузен, Гиень, Гасконь, кажется, имели привилегию поставлять поэтов. Как литературный язык, использовали главным образом говор Лиможа, но толчок, данный аквитанцами, должен был вскоре сообщиться всем регионам Юга. Предчувствуется чудесное распространение лиризма, которое останется одной из почётных черт эпохи Филиппа Августа и о котором мы будем говорить в другом томе. Мирская муза и народный идиом собирались легко восторжествовать в этом южном обществе, где Церковь, представлявшая латинскую культуру, язык и цивилизацию прошлого, начинала терять руководство душами и больше не была уверена в будущем.

III. РАСЦВЕТ РОМАНСКОГО ИСКУССТВА И РОЖДЕНИЕ ГОТИЧЕСКОГО ИСКУССТВА[4]

Далеко не эмансипируясь, как поэзия, другие проявления искусства, архитектура, скульптура, живопись продолжают выражать в тысяче форм, с большей верностью, чем когда-либо, религиозное чувство, сцены священной истории и нравственные истины, которые совесть этого времени не отделяла от христианства. Если философы и писатели пытаются выйти из традиций и принимают свободу манер, которая уже тревожит людей веры, собственно искусство остаётся целиком на службе культа. Правда, оно становится менее иератическим и больше заботится о правдивости форм. Но, стараясь точнее воспроизводить живую реальность, оно всегда имеет в виду производить более интенсивный назидательный эффект и поднимать выше своё вдохновение.

АПОГЕЙ РОМАНСКОГО ИСКУССТВА.

Это эпоха зрелости и полного расцвета романской архитектуры и скульптуры (1060–1150). Франция завершает покрытие большими и малыми церквями, построенными клириками и монахами. Эти художники – не рабы неизменных условностей и правил. Не только они улучшают приёмы строительства, но они изощряются увеличивать удовольствие глаз, придавая орнаментации богатство и разнообразие, которых ей до сих пор недоставало.

Поскольку аббатства играли очень активную роль в этом возрождении, сначала казалось естественным приписывать различным режимам религиозных конгрегаций столь разнообразные результаты работы, преобразовавшей каролингские церкви. Теории о распространении клюнийского или цистерцианского искусства потеряли много своей ценности сегодня, когда более точная наука доказала, что монахи Клюни и Сито принимали для строительства своих зданий систему, свойственную стране, в которой они жили. Школы романской архитектуры не монашеские, но региональные.

НОРМАНДСКАЯ ШКОЛА.

На берегах Луары, Сены и Уазы церкви, вообще, крайне просты. Шедевр нормандской школы, возможно, церковь Сент-Этьен в Кане, или Аббатства мужчин, освящённая в 1077 году, гробница Вильгельма Завоевателя, внушительная и строгая со своими тремя башнями, почти голым фасадом и своими трибунами с двойными аркадами. Рядом, церковь поменьше, Троицы, или Аббатства женщин, построенная королевой Матильдой, чьей последней обителью она стала с 1083 года, возносит свои две огромные квадратные башни, которые, правда, облегчены несколькими ярусами изящных аркад. Эти две церкви-сёстры дают точное представление о романском искусстве Севера в его самом сдержанном выражении.

ПРОВАНСАЛЬСКАЯ ШКОЛА.

Но нужно видеть особенно эту архитектуру в странах, где она царила безраздельно и развернула все свои ресурсы. Церкви Прованса, построенные на земле, где Античность оставила столько прекрасных следов, в среде, пропитанной римскими воспоминаниями, обязаны главным образом этому обстоятельству своей особой физиономией. Романские по своей общей конструкции и системе сводов, они остались латинскими по форме своих фронтонов, антаблементов, колонн, капителей, своих молдингов и особенно своих скульптурных орнаментов, линии которых ещё столь правильны. В Арле бывший кафедральный собор Сен-Трофим демонстрирует богатства своего большого исторического портала, который пересекает посередине античная гранитная колонна. Очаровательные колонки его клуатра поддерживают глубоко изрезанные капители, где движется целый мир человеческих фигур. В Монмажуре маленькая церковь Сент-Круа, погребальная капелла, столь любопытная своим расположением в квадрат, окружённый четырьмя полукруглыми апсидами; в Авиньоне, Нотр-Дам-де-Дом, произведение почти нетронутое XI века, со своим порталом вполне романского стиля; дальше, собор Сен-Поль-Труа-Шато и Валанса, и в Гренобле Сен-Лоран со своей двойной наложенной церковью, криптой IX века и апсидой XI века, все эти здания – произведения художников, которых ещё вдохновляло классическое искусство и которые происходят непосредственно от латинского гения.

БУРГУНДСКАЯ ШКОЛА.

Поднимаясь по Роне и в самом Лионе, вступают в область бургундской школы, которая покрыла своими произведениями Лионне, Форе, Бургундию, Ниверне и часть Шампани. Здесь снова выраженный вкус к римским профилям и орнаментам напоминает о происхождении древней Лугдунской Галлии; но бургундский стиль со своими сводами сломанного цилиндра, своими восьмиугольными башнями в несколько ярусов, своими каннелированными пилястрами, роскошью своих скульптур – один из самых оригинальных.

БАЗИЛИКА КЛЮНИ.

Базилика Клюни, столь же обширная, как Святой Пётр в Риме, достойная гигантской конгрегации, чью мощь и столь обширную империю она символизировала, была начата в 1089 и завершена менее чем за тридцать лет. Она имела вид архиепископского креста, с двумя трансептами, пятью нефами, шестьюдесятью массивными столбами, тремястами окон, пятью колокольнями, хором в двести двадцать пять сталл и своим святилищем, которое несли восемь мраморных колонн. XIII век добавил к этому колоссальному храму, в виде вестибюля или нартекса, другое здание с тремя нефами, высотой в тридцать метров, освещённое двадцатью витражами, предваряемое великолепным порталом и двумя большими башнями. Представим себе потрясающий эффект, который должна была производить эта двойная церковь с окружавшими её монастырскими