Читать книгу - "Первые Капетинги (987-1137) - Ашиль Люшер"

постройками, совокупность которых образовывала почти город! От всех этих архитектурных богатств, гордости Средневековья, что осталось? Фрагмент южного трансепта, ризница, клуатр, некоторые из построек, служивших монахам, и одна башня. Базилика и вестибюль – всё исчезло. Директория продала их; Консулат позволил приобретателям начать свою разрушительную работу; Империя завершила их снос.

Если сегодня трудно понять, чем было это чудо, ещё можно восхищаться в Лионе церковью Сен-Мартен-д’Эне, с её колокольней на фасаде, чьи четыре акротерия в форме треугольников напоминают рога римских гробниц; в Везеле смело изваянным фасадом Мадлен; в Аваллоне порталом Сен-Лазар в цветущем романском стиле, несравненного богатства; в Шарлье (Луара) аббатской церковью, чьё крыльцо с двумя дверьми – один из завершённых образцов бургундской скульптуры; в Турню, наконец, этой необыкновенной церковью, уникальной в своём роде, где свод нефа составлен из серии поперечных цилиндрических сводов, покоящихся на высоких колоннах без капителей и баз, произведение столь странное, что некоторые археологи хотели приписать его честь персидскому искусству.

ОВЕРНСКАЯ ШКОЛА.

В овернской школе использование лавы, чередующейся с белым камнем, придаёт столь элегантным церквям их характерный вид. Их узнают, кроме того, по большим нефам, которые подпирают низкие трибуны, по восьмигранным колокольням в два яруса, по радиальным капеллам, по контрфорсам в форме колонн. Церковь Сен-Остремуан в Исуаре, церкви Нотр-Дам-дю-Пор в Клермоне, Сен-Нектер и Орсиваль – наиболее полные типы этого рода. В Пюи кафедральный собор Нотр-Дам, который господствует над городом, весьма овернский по своей инкрустации камней, также весьма византийский по куполам, покрывающим его неф, и по живописи вполне иератической скованности, которые ещё различают у входа.

ТУЛУЗСКАЯ ШКОЛА.

Существует очевидное родство между церквями Оверни и романскими зданиями Лангедока, где кирпич заменяет лаву. Но лангедокские художники имеют более выраженный вкус к пышной орнаментации, капителям с плетёнкой, барельефам и статуям. Аббатская церковь Сент-Фуа в Конке, где трансепт столь же широк, как неф, и чей хор увенчан семью апсидами, оставляет впечатление строгого величия благодаря толстым контрфорсам, которые сверху донизу сопровождают её фасад, и её аркадам необыкновенной высоты. Здание столь же военное, как и религиозное: но столь богатые орнаменты большого портала, с его Христом, восседающим на облаках, удачно отвлекают дух и дают отдых взору. В Каркасоне портал церкви Сен-Назер, в Эльне клуатр XII века, почти столь же пышно украшенный, как в Арле; в Фонфруаде (Од) часть церкви и аббатских построек чистого романского стиля дают лучшее представление о ресурсах, которые художники древней Нарбоннэзы находили в традициях страны и в своём воображении. Но шедевр Лангедока – церковь Сен-Сернен в Тулузе, самая обширная романская базилика юга Франции, внушительная среди всех своими пятью нефами, тремя трансептами и великолепной колокольней в постепенно сужающихся ярусах.

ПУАТЬЕВСКАЯ ШКОЛА.

Школа Пуату и Ангумуа строит обычно здания с одним нефом или с трёхчастным нефом, чьи деления поднимаются примерно на один уровень, с цилиндрическими сводами, с хорами без капелл, обрезанными прямо или заканчивающимися полукругами, с чешуйчатыми колокольнями, помещёнными на перекрёстке. Но она выделяется особенно чрезмерной, неслыханной скульптурной роскошью своих фасадов. Памятник, такой как Нотр-Дам-ля-Гранд в Пуатье, изрезанный от основания до вершины, показывает, до чего мог дойти романский художник, когда он изощрялся вырезать камень и приспособлять его ко всем капризам воображения без узды.

ЦЕРКВИ С КУПОЛАМИ.

Группа церквей с куполами в Перигоре и части Ангумуа и Керси напоминает нам, во Франции, о религиозной архитектуре восточных стран. Их можно было бы счесть сёстрами Сан-Марко в Венеции или Святых Апостолов в Константинополе. Сен-Фрон в Перигё, план которого – греческий крест, была построена со своими пятью куполами и столбами огромной толщины после 1120 года. Купол появляется также в Каоре, Солиньяке, Коньяке, Ангулеме и в нефе аббатской церкви Фонтевро. Он был в моде в этом регионе уже с начала XI века. Это византийский импорт? Авторитетные учёные считают, что этот архитектурный приём зародился в самой стране и представляет особую форму романской конструкции. Удивительная гибкость гения, который оставил на каждой провинции оригинальный отпечаток, постоянно обновляясь и никогда не повторяясь!

РОМАНСКАЯ СКУЛЬПТУРА.

С эпохи Филиппа I и Людовика Толстого датируется настоящее возрождение скульптуры, применённой к религиозным зданиям. Подражание галло-римскому искусству, несомненное влияние также византийского искусства, обусловленное новыми отношениями с Востоком, идея, распространяемая клюнийцами, что дом Божий не может быть украшен с излишней роскошью, естественное соперничество, устанавливавшееся между провинциями и школами, содействуют возбуждению рвения создателей барельефов и статуй. Всё тогда оживает как по волшебству: порталы со своими арками, обогащёнными статуэтками и барельефами, тимпаны, где появляется гигантский Христос, окружённый апостолами и евангелистами, капители внутри, украшенные с избытком растениями, животными и человеческими фигурами. Конечно, неловкость модели, иератическая скованность, или, напротив, причудливые изгибы тел, однообразие фигур, вполне византийский облик поз, черт и драпировок указывают в XI веке на искусство ещё примитивное, мало заботящееся о пропорции, неспособное схватить истину и избежать гротеска. Но в некоторых регионах прогресс скоро обозначается, и французский гений, далёкий от того, чтобы держаться неловкого подражания, скоро приближается к природе и жизни.

Благодаря многочисленным остаткам античной скульптуры, которые они ещё могли изучать, художники Лангедока и Прованса, которым мы обязаны орнаментацией[5] Сен-Трофима, Сен-Жиля и Муассака, показали себя превосходящими своих соперников в благородстве поз, правильности черт и элегантности одеяния. Художники Бургундии и Лионне, также проникнутые классическими воспоминаниями, там смешанными с клюнийской традицией, отличаются рано пониманием композиции, избытком орнаментов и поиском истины, по крайней мере в неодушевлённой природе. Группировка персонажей на тимпане церкви Везеля обнаруживает уже некоторую науку мизансцены. Тела, слишком длинные и слишком тонкие, некрасивы, но ваятель попытался дать им жизнь преувеличенной энергией движения. Скульптуры церкви Шарлье имеют правильность, которая удивляет. Тайная вечеря, барельеф аббатства Савиньи, – произведение первого порядка, где явно вдохновение античностью. Многие бургундские церкви, дочери Клюни, кажется, отказались в украшении капителей от фантастического и чудовищного изображения древних времён, от баснословных животных, зверей с человеческим лицом. Скульптор довольствуется воспроизведением там с удивительной силой правды фауну и особенно флору, которые он имел перед глазами.

СКУЛЬПТУРА ШАРТРА.

Между 1150 и 1160 годами скульптурная школа Шартра производила свой шедевр: королевский портал Шартрского собора, с его чудесными фигурами царей, цариц и пророков Библии, предков Христа, искусства индивидуалистического, столь поразительного. И из Шартра художники камня распространяли свои приёмы, свои любимые сцены и типы во всех соседних регионах, в Париже, где они изваяли портал Сент-Анн, остаток старого собора, в Ле-Мане (южный портал собора), в Сен-Дени, в Мадлен де Шатодён, в Нотр-Дам д’Этамп (южный портал), возможно, даже в Бурже (боковые порталы собора).

Ибо хотели, чтобы церковь была, по прекрасному выражению Виолле-ле-Дюка, «открытой книгой для толпы», произведением искусства и наставления. Христианину нужно было только смотреть