Читать книгу - "Первые Капетинги (987-1137) - Ашиль Люшер"

рыцарями в бой. Они не ограничивались собиранием этих эпических или лирических фрагментов, но спаивали их между собой и связывали друг с другом персонажей браками и вымышленным родством. Так образовались эти семьи или циклы эпопей, неисчерпаемый материал, над которым Средневековье будет работать неустанно в течение трёх веков.

«ПЕСНЬ О РОЛАНДЕ».

Самая древняя из французских эпопей, Песнь о Роланде, также и намного прекраснейшая. Текст, найденный в Оксфорде и опубликованный в 1837 году, включает четыре тысячи десятисложных стихов, не рифмованных, но просто ассонансированных (то есть завершающихся одинаковой ударной слогой) и распределённых на двести девяносто одну неравную лессу, или куплет. Исторический факт, сообщённый биографом Карла Великого, Эйнхардом, – уничтожение басками, устроившими засаду в ущельях Ронсеваля, французского арьергарда в 778 году, бедствие, в котором погиб Роланд, граф Бретонской марки: вот отправная точка, весьма скромная, этой композиции, где фантазия поэта дала себе волю. Она расширила поле истории, превратила басков в сарацин, этих вечных врагов христианской Франции, сделала Роланда племянником Карла Великого, приписала бесчестие франкской армии предательству Ганелона и представила, что Карл Великий поспешил отомстить за избиение своих солдат.

ГЕРОИ ПОЭМЫ.

Нельзя сказать, что вымысел здесь могуществен: он проявляется главным образом в деталях, описаниях и речах, трогательных или страшных эпизодах. Великая фигура Карла Великого, «короля с цветущей бородой», старца двухсот лет, господствует над поэмой. Но истинный интерес сосредоточен на Роланде, его друге Оливье и горстке храбрецов, защищающих с ними перевал Ронсеваля.

Четыреста тысяч сарацинов нападают на них с вершин, неожиданно. Нужно добиться от Роланда, чтобы он затрубил в рог, чтобы призвать Карла Великого, уже дошедшего до гасконской равнины. Гордость Роланда сопротивляется даже мольбам Оливье. Всякая надежда на помощь потеряна. Завязывается яростный бой. Франки, благословлённые архиепископом Турпеном, вдохновлённые примером своего вождя, творят чудеса, но как им не быть раздавленными под всё возрастающей массой врага? Они гибнут один за другим. Когда он видит вокруг себя лишь шестьдесят, Роланд наконец решается протрубить в олифант. Карл Великий услышал и возвращается поспешно, но слишком поздно. Оливье и Турпен, последние бойцы, пали.

Оставшись один, Роланд испытывает высшую радость видеть бегущих сарацин, которых ужасает возвращение Карла Великого, и снова оказаться господином этого поля побоища. Но истощённый резнёй и отчаянным усилием, которое он сделал, затрубив в рог, он потерял силы и ложится лицом к земле, свой меч и свой олифант под собой, головой обращённый в сторону Испании и язычников: «О многих вещах принимается он вспоминать: о стольких землях, что он завоевал, доблестный барон, о милой Франции, о людях своего рода, о Карле Великом, своём господине, который его вскормил. Он не может удержаться, чтобы не плакать и не вздыхать об этом. Но он не хочет забывать и самого себя; он восклицает: это моя вина, и просит у Бога милости: „Истинный Отец, который никогда не лгал, который из мёртвых воскресил святого Лазаря, который от львов защитил Даниила, защити мою душу от всех опасностей, за грехи, что я совершил в жизни моей“. Он протягивает Богу перчатку своей правой руки, и святой Гавриил принял её его рукой. На своей руке он склоняет голову. Сложив руки, он отправился к своему концу. Бог посылает ему своих ангелов херувимов и святого Михаила из Периля морского. С ними пришёл святой Гавриил. Они уносят душу графа в рай».

ЛИТЕРАТУРНАЯ ЦЕННОСТЬ ПОЭМЫ.

Как не признать, что последовательные картины, из которых состоит действие, имеют рельеф, что характер Роланда отличается необычайной интенсивностью жизни и что в некоторых местах высота нравственного чувства, соединённая с простым величием выражения, производят возвышенное? В целом, произведение столь оригинальное и столь мощного воздействия чествует время, которое его задумало.

ЕГО ИСТОРИЧЕСКИЙ ИНТЕРЕС.

Но что для нас важнее, так это исторический интерес поэмы, который не в трактуемом сюжете, ни в выборе эпохи, к которой принадлежит действие. Имена персонажей, которых фантазия не создала, начиная с Карла Великого, возвращают нас к IX веку, но подробности нравов и костюмов, институты и выражаемые чувства более чем на двести лет позже эпизода Ронсеваля. Если верно, что оксфордский текст был составлен около 1080 года, среди волнений и шума спора об инвеститурах и Реформы, тогда как монахи Клюни торжествовали и Папство диктовало свои законы Европе, поэт, однако, кажется, не знает ни волнений своей эпохи, ни сил, которые её господят. Этот современник Григория VII не делает никакого намёка, даже отдалённого, на организованную и действующую Церковь, на это потрясение христианского мира, которое происходило уже задолго до крестового похода. Наивная и полная вера, вера рыцаря, чью веру ничто не тревожит; христианство, умеренное в чудесном, допускающее лишь вмешательство Бога и его ангелов в лагере французов, дьявола – в лагере сарацин; воинственные епископы, которые попеременно благословляют и убивают; вот и всё божественное в Песни о Роланде.

ОБЩАЯ ИДЕЯ ПОЭМЫ.

Говорили, что общая идея поэмы – «борьба Христианства под гегемонией Франции против сарацин» и что эта эпопея, где вибрируют религиозный энтузиазм и ненависть к неверному, была одним из предвестников крестового похода. Вместо того чтобы вызывать воспоминание о громадном исходе Европы и предчувствие того, что должно было свершиться, было бы естественнее напомнить о том, что происходило или происходило в момент, когда трувер составлял свои лессы, то есть о постоянной войне, которую французские сеньоры вели против сарацин Испании с начала XI века. Вот современный исторический факт, который определил автора и вдохновил всю его работу.

ВОИНСТВЕННАЯ СТРАСТЬ.

Фанатизм героев Песни абсолютен; нужно, чтобы неверный был убит или обращён, – вот альтернатива, к которой Карл Великий сводит язычников Сарагосы. Долг французов – отнять Испанию у врагов веры, по той причине, что «язычники неправы, а христиане правы». Но, сколь жива она ни есть, религиозная страсть здесь не то, что поражает более всего. Крест исчезает за мечом, как Карл Великий за Роландом. Песнь ещё более воинственна, чем христианская. Прежде всего, она прославляет нравы, чувства, добродетели французского рыцаря, чьим воплощением, улучшенным, но живым, является Роланд. Речь идёт по существу о военной песне, где рассказ о битве – главный предмет, где поэт и его слушатели наслаждаются резнёй, отрубленными головами, людями и конями, разрубленными пополам.

«Граф Роланд посреди поля битвы скачет; он держит Дюрандаля, который хорошо рубит и хорошо режет, и учиняет великое побоище сарацин. Ах! если бы вы видели, как он бросает одного мёртвого на другого мёртвого, и кровь всю ясную заливает почву! Окровавлена его кольчуга и его руки, и шея и плечи его коня». Только свирепость благородного солдата и дикая независимость высокого барона смягчены нравственным величием рыцарства. Роланд – первобытный рыцарь, рыцарь XI века,