Читать книгу - "Первые Капетинги (987-1137) - Ашиль Люшер"

обвиняет Абеляра в том, что тот оклеветал его перед капитулом Сен-Мартен и написал о нём письмо «столь же зловонное, как нечистый сосуд, из которого оно вышло». Он противопоставляет ему уважение, которое к нему питают в церквях Суассона и Реймса, даже в Риме, где Папа принял его благосклонно. Затем с мощной, но грубой до инвективы находчивостью он осуждает Абеляра в его доктрине и особенно в частной жизни: «Бог справедливо наказал там, где он согрешил, Абеляра, трижды преступного с Элоизой. Это ни клирик, ни монах, ни мирянин, ни человек».

V. РЕАКЦИЯ ПРОТИВ СХОЛАСТИКИ. МИСТИКИ[4]

Уже не очень церемонились между философами. Все эти дискуссии, эти школьные распри, где не щадили ни друзей, ни противников, породили у некоторого числа теологов и верующих чувство живой реакции против самого принципа схоластики. Метод, применявший человеческий разум к изучению религиозных верований, имел своих врагов, которые согласились порицать и оставлять эти бесплодные и опасные тонкости. Теологи, как Руперт Дейцский († 1135), приехавший во Францию, чтобы сразиться с Ансельмом Ланским и Гийомом де Шампо, считали, что достаточно комментировать Священное Писание без критики. Так видели формирование не школы (отрицание науки – не доктрина), а группы непримиримых догматиков, противников всего, что мыслит и рассуждает.

К ним присоединились, пришедшие с совершенно другой стороны, те, кого назвали «мистиками», души нежные, пламенные, созданные для акта веры, для созерцания, для прямого общения с бесконечным, скорее чем для школьных дискуссий и философских турниров. Вера простых и любовь достаточны этим энтузиастам. Они презирали философию, потому что не нуждались в ней для познания божественных вещей.

МИСТИЦИЗМ СВЯТОГО БЕРНАРА.

Святой Бернар, несмотря на свою несомненную учёность, презирает схоластику, как мы видели, со всей высоты своей веры. Он первый представитель этого мистицизма XII века, который стал прибежищем, освежением и радостью для всех умов, которых отпугивали или устрашали сухость, абстракции и безрассудства двух великих диалектических школ. Истинная теология святого Бернара не в слепом следовании традиции, хотя он защищал её с авторитетом, не унижавшимся до обсуждения; она главным образом в этих порывах к Богу, в этом желании ясности созерцания, в этом соединении души с божественным, которые вдохновили ему восхитительные трактаты De contemptu Mundi [О презрении к миру] и De diligendo Deo [О любви к Богу]. Но у святого Бернара мистицизм никогда не переставал умеряться действием и сдерживаться здравым смыслом. Этот созерцатель никогда не утопал в экстазе; он никогда не уничтожал человеческую личность в лоне божественной личности. Это разумный и практичный мистик, если можно принять это выражение.

ГУГО СЕН-ВИКТОРСКИЙ.

Теоретики мистицизма, те, кто поставил его в систему и образовал школу, происходят от аббата Клерво, не походя на него. Почти все принадлежали к аббатству Сен-Виктор. Ещё до того, как святой Бернар исчез, они основали там эту созерцательную теологию, которую позднейшие мыслители Средневековья должны были развить и утончить до злоупотребления. Истинный глава преподавания здесь – Гуго Сен-Викторский (умер в 1143). Он заложил основы доктрины в своём трактате De contemplatione et ejus speciebus [О созерцании и его видах]. «Начнём, – говорит он, – с созерцания творения, дел Божьих: это первая ступень, первое посвящение; с этой первой ступени поднимаются до второй, и созерцают после произведения – творца, после творения – Творца. Будем остерегаться смешивать созерцание со спекуляцией. Последняя – продукт науки, и она сообщает душе лишь удивление, восхищение великолепиями, которые ей открываются. Созерцание, напротив, высшая наука, даваемая любовью, наполняет душу чудесными сладостями, которые полностью преображают её в наслаждения и радости». В сущности, Гуго Сен-Викторский ещё, как святой Бернар, благоразумный и мудрый человек, не желающий, чтобы его мистицизм вырождался в тонкую философию. Утончённый и изобретательный литератор, он не догматизирует с высоты кафедры, он боится науки; он считает, что ощущение так же извращено, как и разум, и что разум может иметь ясное восприятие истины лишь во время сна того и другого. Всё сводится для него к этой аксиоме: Знать – значит верить, а верить – значит любить. Формула реакции против схоластики была найдена.

РИШАР СЕН-ВИКТОРСКИЙ.

С Ришаром Сен-Викторским (умер в 1173) мистическая доктрина принимает уже иной характер. Страсть к науке и догматизму снова берёт верх и, в свою очередь, захватывает «школу созерцания». Без сомнения, как все мистики, Ришар хочет, чтобы душа вышла из себя, чтобы вступить в прямой контакт с божеством; но он утончает этот контакт, эту интуицию; он делает её психологию; он тщательно отмечает ступени и превращения интеллектуального видения; он показывает нам созерцание, постепенно поднимающееся от видимого к невидимому, от чувств к воображению, от воображения к разуму, затем превосходящее самый разум и непосредственно овладевающее истиной. Его главные произведения, Benjamin Minor [Малый Вениамин] и De arca mystica [О мистическом ковчеге], вносят в интуицию и любовь тот же диалектический и метафизический дух, который другие школы применяли к разуму. Это своего рода реванш схоластики, которая заблудится и в этой области.

Мистицизм будет иметь своих еретиков, как реализм и номинализм, и даже более опасных. Он нанесёт католическому зданию Средневековья, в период его упадка, удары, может быть, более смертоносные.

VI. ПЬЕР АБЕЛЯР[5]

МОЛОДОСТЬ АБЕЛЯРА.

Родившийся в Пале, близ Клиссона, в 1079 году, старший сын благородного литератора, Абеляр оставил право первородства и наследство, чтобы посвятить себя учению. Он обладал необычайной легкостью, даром слова, любовью к дискуссии и борьбе. Ещё совсем молодым, он стал странствующим рыцарем диалектики: «Я принялся, – говорит он, – странствовать по провинциям, перемещаясь повсюду, где слышал, что изучение этого искусства в почёте, и всегда споря, как истинный соперник перипатетиков. Я стремился к управлению школами». Находит ли он установленное положение, профессора, обладающего восхищением публики и славой, он спешит, чтобы вступить с ним в бой и занять его место. Видели, как он обошёлся со своими учителями, Росцелином и Ансельмом Ланским. В Париже епископальная школа Нотр-Дама была полна славой Гийома де Шампо и закрыта для противников реализма. Абеляр начинает штурмовать эту крепость издалека: он открывает школу в Мелуне, затем в Корбее (1102), и наконец, уверенный в себе, в своей репутации и в учениках, стекающихся вокруг его кафедры, он обосновывается в самом Париже, на горе и в клуатр Сент-Женевьев.

ЭЛОИЗА.

Слушатели приходили к нему из всех стран Европы. Даже враги Абеляра признают его превосходство и огромный успех его преподавания. У него были эти обворожительные внешние данные, которым толпа не сопротивляется, которыми особенно поддаются молодые люди и женщины. Красивый, элегантный, с голосом удивительной мягкости и гибкости, он был поэтом, певцом, музыкантом. Его приключение с племянницей каноника Фульбера, Элоизой (одной из многочисленных молодых девушек, теснившихся на курсе модного