Читать книгу - "Первые Капетинги (987-1137) - Ашиль Люшер"

[О свободном выборе], Monologium [Монолог] и Proslogium [Прибавление] не открыли, как ещё повторяют панегиристы Ансельма, применения рационалистического метода к теологии, но они предлагают систему, энергично задуманную и хорошо связанную, мощную аргументацию, широту метафизической демонстрации, которые наши современные философы редко превосходили. Ансельм учит, вслед за Платоном, что «универсалии», «идеи» вечно пребывают в Боге и как «внутреннее слово» Бога; что они – образцы вещей, типы, согласно которым были созданы индивидуумы. Его знаменитое онтологическое доказательство существования Бога, главный предмет Proslogium, возобновлённое Декартом и исправленное Лейбницем, было лишь применением его реализма. Бог, будучи существом таким, что большего нельзя себе представить, существом совершенным, Ансельм заключает априори, что эта идея совершенства, уже потому, что она в нас, должна соответствовать реальности, – аргумент недостаточный, слабость которого признало само Средневековье. Но если допустить исходную точку, нужно признать, что проникающий и логический гений автора разворачивается в ней с необычайной силой. Трактат De Fide Trinitatis [О вере в Троицу], произведение полемическое, направленное против Росцелина, вовлёк благочестивого философа в обсуждение универсалий. Он сделал реализм легальной доктриной ортодоксии.

Ансельм, однако, не «профессионал» схоластики. Он ищет в ней не удовлетворения интеллекта. Диалектика, или логика, создана, по его мнению, чтобы подчиняться вере и служить теологии. Он глубоко отличается этим не только от своих противников, но и от учителей, последовавших его путём и продолживших его дело. В нём следует видеть самого убеждённого из теологов и самого ревностного защитника традиции. Новатор или, скорее, прогрессист по методу, он консерватор по цели и замыкается в ортодоксии. Он хотел, как Отец Церкви (его следует рассматривать как такового), оплодотворить догму размышлением и заставить любить откровённую истину, делая её более доступной. Этот христианский рационалист был, не забудем, аскетом, целителем больных, экзорцистом, чудотворцем, святым. Чудо, если верить его ученику и другу Эадмеру, наполняло его жизнь и доказывало современникам, что его авторитет исходит свыше. Благочестивые легенды, которые передаёт его биограф, показывают, по крайней мере, интенсивность и глубину религиозного чувства, которым была проникнута эта душа верующего.

ГИЙОМ ДЕ ШАМПО.

Гийом де Шампо (1060–1121), величайшее имя реалистической школы после святого Ансельма, был профессором по профессии, которого преподавание риторики и логики привело к рассмотрению вопроса об универсалиях. Он был первой знаменитостью парижской школы. Много говорили о нём как о философе, не говоря достаточно о том, что его метод и доктрина известны нам главным образом по сочинениям Абеляра, его ученика и противника, человека, который его опроверг, осмеял и, вероятно, оклеветал. Если верить Абеляру, Гийом де Шампо был бы вульгарным честолюбцем, который из светского клирика стал каноником, затем архидиаконом Парижа, чтобы достичь епископства, гонителем свободной философии, наконец, неумеренным резонёром, развившим до злоупотребления реализм святого Ансельма.

Он был, в самом деле, из тех логиков, которые утверждают не только, что общая идея существует сама по себе, вне всякой конкретной реальности, но что она существует целиком в каждом индивидууме. «Сократ, – говорил он, – это прежде всего и в первую очередь человек», то есть реальность, которая присутствует во всех других индивидуумах человеческого вида. Частные черты, которые делают Сократа самим собой, его индивидуальные особенности суть лишь «случайности», придающие форму общей идее человека, единственной действительно существующей. Подобная теория вела к отрицанию существования индивидуума, к утверждению единой субстанции, то есть к пантеизму, поскольку она оставляла между существами лишь случайные различия. Но мысль Гийома де Шампо изменилась позже под влиянием критики Абеляра, и вместо веры в тождественность субсистенций, или сущностей, он признал лишь их подобие.

ДРУГИЕ РЕАЛИСТЫ.

Вокруг Ансельма и Гийома, глав ортодоксальной партии, появляются сгруппированными персонажи второго плана, более или менее непоследовательные реалисты. Ансельм Ланский (1050–1117), «чудесный говорящий, говорит Абеляр, но чьё учение не имело никакого основания: огонь, который он зажигал, наполнял его дом дымом, но не освещал»; Одо Камбрезийский (1050–1113), автор трактатов о Софисте и о Вещи и Бытии, и который применял свою диалектику главным образом к вопросу о первородном грехе; Ильдеберт Лаварденский (1057–1133), красноречивый ум, элегантный стихотворец, но также очень внимаемый проповедник, непоколебимой ортодоксии. Епископ Ле-Мана, затем архиепископ Тура, он вёл войну с ересью и мужественно защищал церковные свободы против Капетинга Людовика VI и нормандца Генриха Боклерка. Он поддерживал реалистическую доктрину в своём «Трактате о теологии», где пытался главным образом определить сущность Бога. Но его творчество скрывает также эту бессознательную тенденцию к пантеизму, которая была неизбежным следствием развитого и разлившегося реализма.

Этим опасным путём следовали как раз в течение полувека некоторое число выдающихся профессоров, руководивших школой Шартра. Два брата, два бретонца, Бернар († до 1130) и Тьерри († ок. 1150), законченные риторы и самые тонкие логики, не удовлетворились тем, чтобы придать более рациональную форму преподаванию наук, включённых в тривиум и квадривиум; они с пылом комментировали платоническую доктрину идей, которую доводили до крайних следствий. Тьерри, самый смелый из двух, в своей книге De sex dierum operibus [О делах шести дней], где пытается научно объяснить Бытие, заключает, что формы и сущности сливаются в божественной мысли и что все вещи имеют своё бытие и единство лишь в единой субстанции Бога. Его ученики, как это всегда бывает, превзошли ещё его мысль. Бернар Сильвестр († 1153), автор De mundi universitate [О мировой вселенной], допустил вечность материи наряду с вечностью Бога; и нормандский уроженец Гийом де Конш (1080–1141), преподававший в Париже, был донесён святому Бернару как манихей за отождествление «вселенской души мира» со Святым Духом.

[1] Схоластика – от лат. scholasticus, «школьный», от schola, «школа». В широком смысле обозначает средневековую философско-теологическую систему, преподававшуюся в школах и университетах. Основной метод – логический анализ текстов и проблем с помощью формальной логики (диалектики). Главная цель – рациональное обоснование и систематизация христианского вероучения. Расцвет схоластики приходится на XII–XIII вв. (период «высокой схоластики»).

[2] Реализм (в средневековой философии) – направление в споре об универсалиях, утверждавшее реальное, объективное существование общих понятий (универсалий) независимо от единичных вещей и человеческого ума. Крайний реализм (как у Гийома де Шампо) считал, что универсалии существуют до вещей (ante rem) и полностью в каждой из них. Умеренный реализм (как у Фомы Аквинского) утверждал, что универсалии существуют трояко: до вещей – в Божественном разуме как их прообразы; в вещах (in re) – как их сущностные формы; после вещей (post rem) – в человеческом уме как абстрактные понятия, извлечённые из единичных предметов. Реализм был тесно связан с платонизмом и августинианством и считался ортодоксальной позицией, наиболее соответствующей догматам христианства (например, о Троице, Церкви, первородном грехе).

ЖИЛЬБЕР ДЕ ЛА ПОРРЕ.

Церковь начинала замечать, что реализм, столь благосклонный к ортодоксам, содержал