Читать книгу - "Первые Капетинги (987-1137) - Ашиль Люшер"

святой Бернар, – это дьявол внушил им эту твёрдость, как он дал Иуде силу повеситься. Народ сделал там лишь лже-мучеников, мучеников вероломства». Аббат Клерво добавляет, впрочем, что было совершенно необходимо: «В этом народ Кёльна преступил меру. Мы одобряем его рвение, но нисколько не хвалим то, что он сделал. Вера – дело убеждения; её не навязывают».

ЭОН ДЕ Л'ЭТУАЛЬ.

Бретань, благодатная почва для озарённых, произвела примерно в ту же эпоху (1148) странное проявление Эда или Эона де л'Этуаль, скорее безумца, чем ересиарха. Его религиозная миссия основывалась на игре слов. Этот несчастный, происходивший из знатной семьи, постоянно слыша, как в его церкви поют: per eum qui venturus est judicare vivos et mortuos [ибо Он придёт судить живых и мёртвых], воображает, что eum – его имя и что он – сын Божий, призванный судить всех людей. Он странствует по стране в этом качестве, окружённый адептами, которых называет своими ангелами или апостолами, и сопровождаемый толпой, которая растёт с каждым днём. Простые и невежественные люди в конце концов реально верят, что он – Христос. На деле Эон де л'Этуаль оказался во главе банды воров, которые повсюду, где проходят, разграбляют дома и монастыри и предаются невероятным оргиям. Пытаются схватить его, травят, но он всегда ускользает, без сомнения, благодаря соучастию крестьян. В конце концов, один епископ Бретани сумел захватить его с его главными лейтенантами и отправляет на собор в Реймс.

Это было ему оказать слишком много чести. «Кто вы?» – спрашивает его папа Евгений III. – «Я тот, – отвечает Эон, – кто должен судить живых и мёртвых, сам сын Божий». Он стоял в зале, опираясь на раздвоенную палку. «Зачем эта палка?» – «Великая тайна, – говорит обвиняемый. – Когда два конца этой палки смотрят на небесный свод, Бог держит во Своей власти две трети мира и оставляет мне другую треть. Когда они смотрят на землю, происходит обратное: две трети мира – мои». Собор понял, с каким родом ума имеет дело. Он ограничился тем, что велел запереть Эона в тюрьмах реймсского архиепископства, где он вскоре умер, в то время как отправил на казнь разбойников, эксплуатировавших его безумие.

Никакой связи нельзя установить между этим визионером и ересиархами Генрихом Лозаннским и Петром де Брюи; эти два человека были настоящими реформаторами, образованными клириками, которые внедряли новшества с беспощадной логикой, в том же направлении, что и апостольские Шампани. Не существует прямых доказательств их принадлежности к дуалистической религии; но их система отрицания и устранения, весьма похожая на систему нео-манихеев, не менее того подготовила Южную Францию к вере и нравам альбигойского катарства.

ПЁТР ДЕ БРЮИ.

Прованс, диоцезы Арля и Амбрёна, были первым театром проповедей Петра де Брюи. Его доктрина, известная только по письму одного из его противников, аббата Клюни, Петра Достопочтенного, может быть сведена к нескольким строкам. Бесполезность крещения для детей, не достигших возраста разума. Бесполезность церквей: христианам не нужны освящённые места для молитвы, ибо Бог присутствует повсюду. Запрет крестов: их нужно ломать или сжигать, ибо они напоминают об отвратительном орудии казни Христа и не заслуживают ни поклонения, ни почитания. Отрицание реального присутствия в Евхаристии и упразднение жертвы мессы, которая не имеет никакой ценности, даже как символ жертвы креста. Наконец, отрицание действенности дел живых для обеспечения спасения мёртвых. Кажется, Пётр де Брюи не удовлетворялся теорией; повсюду на своём пути он зажигал костры, в которые бросали кресты; он жарил на них мясо, даже в Страстную пятницу, и приказывал своим верующим есть его вместе с ним. Изгнанный из Прованса, затем из Нарбоннэ, он нашёл убежище в Лангедоке и на границах Гаскони, в самом Тулузе, где его прозелиты стали многочисленны. Однажды он был схвачен в Сен-Жиле возмущёнными ортодоксами и сожжён заживо (1139–1143). Но Генрих Лозаннский, его ученик, должен был развить его учение и продолжить незавершённое дело.

ГЕНРИХ ЛОЗАННСКИЙ.

Этот, как и многие другие реформаторы того времени, начал с того, что был отшельником; но он покинул уединение, чтобы вести жизнь странствующего проповедника, более подходящую его темпераменту и склонностям. Его видели сначала в Бургундии и Швейцарии, особенно в стране Лозанны, носящим длинную бороду, ходящим босиком, покрытым жалкой одеждой, живущим подаянием, спящим на обочинах дорог или под портиками храмов. Желая вернуть Церковь к первобытному времени, ему нужно было обойти мир, как это делали апостолы, и подавать пример бедности. Этот идеал большинства монашеских обновителей XII века будет также идеалом людей, которые в XIII учредят нищенствующие ордена.

Соблазнённые его обликом, живыми глазами и природным красноречием, ученики стекались толпами. Распространился слух, что он обладает даром пророчества и способностью ясновидения, позволявшей ему исследовать даже самые сокровенные изгибы совести. Ничто не ускользало от этого чудесного проникновения; одно лишь лицо кающегося открывало ему самые скрытые проступки. Смелость его проповеди помешала ему остаться в Лозанне; мы не знаем, при каких условиях он покинул Швейцарию, но, несомненно, Церковь ещё не считала его врагом. Когда он решился приехать во Францию, он попросил у епископа Ле-Мана, знаменитого Ильдеберта Лаварденского, разрешения проповедовать своему народу. Ильдеберт, уезжавший в путешествие в Рим, поспешил предоставить ему это. Он даже рекомендовал своим архидиаконам содействовать его апостольству, далёкий от мысли, что заключает «хищного волка» в своё овчарню.

МИССИЯ В ЛЕ-МАНЕ.

Успех миссии превзошёл всё, что можно было представить. Церкви были слишком малы для проповедника: пришлось возводить ему кафедры под открытым небом. Восхищение, увлечение превратились в головокружение. Генрих проповедовал против безнравственности духовенства и епископов, против излишеств феодальной Церкви, против материальных тенденций культа и практик. Он приобрёл над народом такое влияние, что тот дошёл до ненависти к священству, которое не всегда подавало хороший пример. Клирики Ле-Мана больше не могли показываться на публике, не будучи оскорбляемы, освистываемы, прогоняемы камнями. Оскорбляли их слуг, отказывались продавать им предметы первой необходимости. Если бы не вмешался граф Мэна, простонародье разрушило бы или сожгло дома некоторых каноников. Генрих и его ученики в конце концов полностью овладели двумя церквями, Сен-Жермена и Сен-Венсана. Там происходили, если верить страстному свидетельству епископского хрониста, сцены возмутительной безнравственности. Но не будем забывать, что в Средние века существовала традиция обвинять в ночном разврате все секты, порывавшие с общей верой, и постулировать как аксиому, что ересиарх не может быть добропорядочным человеком.

ГЕНРИХ И ДУХОВЕНСТВО ЛЕ-МАНА.

Однако подобный кризис не мог длиться долго. Ортодоксы Ле-Мана решили, что три члена капитула вступят в полемику с новатором. Они являются, чтобы вести спор; но толпа набрасывается на них, осыпает ударами, валяет в нечистотах. Неизвестно, что бы с ними стало, если бы граф и знать не облегчили им