Читать книгу - "Первые Капетинги (987-1137) - Ашиль Люшер"

КОММУНА КАМБРЕ.

Отправной точкой революционного волнения в регионе Пикардии и Фландрии было восстание буржуа Камбре, который был имперским городом (1076 г.). Воспользовавшись отсутствием своего епископа Жерара II, они образовали путем присяжной ассоциации настоящую коммуну во главе с разбогатевшими купцами. Религиозное и политическое восстание: епископ хотел навязать своей епархии григорианскую реформу, отвергнутую значительной частью народа и местного духовенства. Он был светским сеньором города и, следовательно, находился в открытой и непрерывной войне с буржуа. Вернувшись из императорского двора, Жерар, чтобы вернуться в город, соглашается, по-видимому, признать коммуну или по крайней мере ведет переговоры с теми, кто ее основал. Последние совершают оплошность, разоружаясь: солдаты епископа неожиданно нападают на них, убивают их на площадях, на улицах, в церквях; лучшая участь постигает тех, кому отрубают ноги и руки, выкалывают глаза или чей лоб метят раскаленным железом. Коммуна уничтожена. Некоторое время спустя буржуа тайно объединяются, чтобы отомстить, но заговор раскрывается, и те, кто в нем участвовал, вновь сурово наказаны.

В 1101 году борьба за инвеституры, свирепствовавшая в этой стране, позволяет жителям взять реванш. Поскольку одновременно были избраны два епископа, народ пользуется схизмой, чтобы избавиться от епископской власти, и опирается на графа Фландрии, который тоже имел притязания на светское управление Камбре. Коммуна воссоздается (1103 г.) и существует до 1106 года. Император Генрих V вмешивается тогда, чтобы уничтожить ее и восстановить епископа в его правах. Несмотря на разочарования и страдания, камбрезцы, упорные в своей надежде, позже предпримут другие попытки, так никогда и не завоевав полной независимости, о которой мечтали. Восстание 1076 года дало, по крайней мере, плодотворный пример.

СЕН-КАНТЕН И БОВЕ.

Город Сен-Кантен, кажется, последовал за ним первым: но совершенно неизвестно, при каких обстоятельствах его сеньор, граф Вермандуа, Эрбер IV, даровал ему около 1080 года коммунальное устройство. Несколько лет спустя Бове, уже обогатившийся производством и торговлей сукнами, в свою очередь восстал. Епископ Ансель уже признал в 1099 году присяжную ассоциацию буржуа, которые своим успехом были особенно обязаны энергичным усилиям корпорации красильщиков.[6] И здесь истоки коммуны остаются туманными; смутно угадывается, что она была создана за счет капитула Сен-Пьер и шателена Бове, скорее чем против короля и епископа. Несомненным было всеобщее негодование, которое она вызвала в среде Духовенства. Ив Шартрский назвал ее «мятежным заговором» и утверждал, что епископ Бове ничуть не обязан считаться с присягой, которую дали себе буржуа, как и с той, которую дал он сам, когда поклялся уважать обычаи города. «Подобные договоры, – добавлял он, – никого не обязывают и недействительны сами по себе, ибо противоречат канонам и решениям святых отцов».

Таким образом, Церковь с самого начала предавала анафеме коммунальный режим во имя традиции и религиозного закона. «Коммуна, имя новое, имя отвратительное», – восклицает со святым ужасом аббат Гиберт де Ножан. Духовенство считало сохранение своих прав несовместимым с развитием городских вольностей. Некоторые прелаты, застигнутые врасплох взрывом народной силы, быстротой движения, склонились, однако, перед фактами и даже согласились принести присягу победившей буржуазии. Епископ Нуайона Бодри просил короля Франции (1109 г.) подтвердить коммунальную хартию, которую он сам даровал. Как городу Нуайону, достаточно мирному по нравам, мало промышленному, полному религиозных учреждений, удалось эмансипироваться? История этого не объясняет, но можно полагать, что епископская власть отреклась не по доброй воле. Чтобы победить его сопротивление, нуайонцы оперлись на шателена, которого коммунары Бове должны были считать врагом. Так от города к городу менялись обстоятельства.

КОРОЛЕВСКАЯ КОММУНА МАНТА.

Постепенно зараза дошла до королевского домена. Мант со своим важным братством купцов также попросил у своего единственного сеньора, короля Франции, муниципального режима, который получил Нуайон (1140 г.). Людовик VI, только что отобравший Мант у своего мятежного брата Филиппа, сына Бертрады, почувствовал необходимость примирить с собой жителей и сделать из их города бастион капетингского домена против Нормандии. Он даровал коммуну, но организовал ее таким образом, что его власть мало от этого теряла. У Манта не было избираемого мэра: главой коммуны был прево короля, при содействии собрания нотаблей или пэров; это была вольность низшей категории, какую только могли допустить в королевской земле.

КОММУНА ЛАНА.

Едва Капетинг сделал эту уступку, как у него потребовали другой. В 1111 году Лан, старая каролингская крепость, где пример Сен-Кантена и Нуайона (как утверждает современник) возбудил народное чувство, восстал против своего епископа. Здесь революция угрожала одновременно интересам Церкви и короля.

Изолированное и забаррикадированное на своей горе, население Лана жило во власти ярости гражданской войны и классовой ненависти. В этом странном городе разбой был явлением эндемическим: дворянин бросался на буржуа, чтобы обобрать его, буржуа – на крестьянина, чтобы его ограбить; сам король не мог там пребывать без страха увидеть своих людей ограбленными и избитыми. Епископ Лана Годри, столь же оригинальный, как и его народ, обращался со своими епархианами как с сервами, думал лишь о войне или охоте, ходил в сопровождении раба-негра, служившего ему палачом. Чтобы избавиться от мешавшего ему шателена Жерара де Кьерзи, он велел убить его в церкви. Король и его советники, подкупленные за деньги, оставили это преступление безнаказанным.

ЛЮДОВИК ТОЛСТЫЙ В ЛАНЕ.

В этой бурной среде, где епископская власть была дискредитирована и едва держалась, идея коммуны была принята со страстью. Воспользовавшись отсутствием Годри, тогда находившегося в Англии, буржуазия покупает у Духовенства и дворян разрешение объединиться. По возвращении епископ, узнав о случившемся, приходит в ярость, но крупная сумма денег успокаивает его; он даже клянется уважать коммуну, и Людовик VI, тоже хорошо оплаченный, подтверждает ее (1111 г.). На следующий год, когда король приехал в Лан на праздники страстной недели, Годри решил, что может воспользоваться его присутствием, чтобы уничтожить коммуну; буржуа, предупрежденные, предложили Людовику четыреста ливров, если он захочет остаться верным своим обязательствам; епископ пообещал ему семьсот, чтобы их нарушить. Выиграл последний повышавший цену, и коммуна была отменена. Эта комедия, в которой Людовик VI играл некрасивую роль, закончилась бегством короля, исчезнувшего на рассвете, предвидя бурю, которая должна была разразиться (1112 г.).

ДРАМА ЛАНА.

События приняли трагический оборот. Наглость епископа, желавшего взыскать с коммуны деньги, предназначенные тем, кто ее предал, довела гнев буржуа до предела. В тени готовится заговор, лавки закрываются, и слышатся отдельные крики: «Коммуна! Коммуна!» Годри, полный презрения к этим мужикам, лишь отвечает Гиберту де Ножану, который предостерегал его быть настороже: «Э! что могут сделать эти люди со своими мятежами? Если бы мой негр Иоанн потащил за нос самого грозного из них, тот не посмел бы даже хрюкнуть. То, что они вчера называли коммуной, я заставил их