Читать книгу - "Первые Капетинги (987-1137) - Ашиль Люшер"

и дорогих товаров. За перо – один денье. За восковой слиток – один обол. За убитую свинью с салом – один денье. За убранную кровать – один денье. За приданое – четыре денье. За коня или кобылу – один денье. За быка, осла или свинью – один обол. За три овцы или столько же коз – один денье. За четверть шерсти – один денье. Все, что человек из Меран принесет извне для своего пропитания или пропитания своих скотин, будет освобождено от пошлины, если он не продаст это; если продаст, он заплатит пошлину в день продажи». Эксплуатация оставалась тяжелой; но существенно было то, что ее регламентировали и что сеньориальное право было записано. С тех пор как его повинности стали известны заранее и фиксированы, крестьянин переносил их легче.

«ГОСТИ».

Особенно «гости», эти странствующие расчистители земли, отодвигающие лес и заселяющие пустынные местности, являются объектом особых милостей. За незначительный оброк им уступают собственность на занимаемую ими землю и дом; и основанные ими деревни освобождаются от большинства поборов и повинностей, столь тяжело давящих на сельскую местность. «Все те, кто придет на правах гостя, – говорит король Людовик VI, – поселятся в Торфу,[2] будут пользоваться одним арпантом земли и четвертью арпанта. Они должны будут платить ежегодно ценз в шесть денье, двух кур и два сетье овса. Они будут освобождены от обана (права на ремесла), тальи и службы в ополчении и конной службы, кроме случая общего призыва; они не будут выполнять барщину и будут судиться только нашим специально уполномоченным для этого представителем». Привилегии того же рода дарованы деревням, зависящим непосредственно от епископства или аббатства. Сеньерам кажется полезным для спасения души облегчать участь подданных Бога или святых, и они совершают акт благочестия одновременно с актом хорошей политики.

ХАРТИИ ЗАСЕЛЕНИЯ.

В других местах хартия об изъятии помогает заселить заброшенные места, возместить пагубные последствия войн, голодовок и бича почти столь же страшного – вымогательств собственных агентов. Хозяева земли наконец понимают свой интерес. Чтобы стать прибыльными для фьефа, крестьянин должен перестать быть раздавленным повинностями, он должен иметь возможность работать без тревоги и пожинать то, что посеял. Простая идея, которую Феодальности было трудно осознать и которую она еще медленнее применяла. Отсюда эти деревенские хартии, которые в эпоху крестового похода перестают быть редкостью. Кажется, что сеньориальная власть в лице короля Людовика Толстого дала меру того, что она могла и хотела сделать в пользу сельского населения, знаменитой привилегией Лорри в Гатине (1108-1137).

ХАРТИЯ ЛОРРИ.

Более важная и сложная, чем все остальные, она прежде всего защищает жителей от злоупотреблений властью королевских агентов. Прево и его сержанты должны будут при вступлении в должность поклясться, что будут уважать права людей Лорри, а взимаемые ими сборы ограничены и фиксированы. Положение лиц улучшается; они больше не прикреплены к земле; те, кто захочет покинуть местность, уполномочены продать свое имущество. Всякий чужеземец, проживший в Лорри год и один день, без возражений со стороны какого-либо сеньора, приобретает право буржуазии, и сеньор, чью землю он покинул, больше не сможет его требовать. Барщина отменена, за одним исключением, касающимся только владельцев лошадей и телег, обязанных перевозить королевское вино из Лорри в Орлеан. Жители освобождены от караульной службы и несут службу в ополчении и конную службу только при условии, что могут вернуться в тот же день домой. Король больше не сможет требовать от них ни тальи, ни толты, ни помощи, то есть никакого чрезвычайного налога. Жители будут платить лишь незначительный оброк; ценз в шесть денье за дом и арпант земли. Они имеют право пользоваться сухостоем. Даже косвенные налоги ограничены: люди Лорри освобождены от права минажа на собранную пшеницу и от права фоража на вино со своих виноградников. Они не будут платить никакого тонльё (право акциза и продажи) на покупки, сделанные для своего пропитания. Купцы, отправляющиеся на ярмарки Лорри, берутся под королевскую охрану. Наконец, привилегия устанавливает процедуру, которой следует придерживаться перед судом прево, смягчает его строгость в отношении судебного поединка и снижает размер штрафов, одно из самых тяжелых бремен для сельской местности.

РАСПРОСТРАНЕНИЕ ВОЛЬНОСТЕЙ ЛОРРИ.

Хартия Лорри улучшала положение жителей, отменяя самые непопулярные поборы и даруя вольности, призванные развивать земледелие и торговлю. Она оставляет их, впрочем, как и прежде, под исключительным господством короля и его агентов. Нельзя видеть в ней акт организации и тем более полной эмансипации. Во всем, что не было оговорено в их хартии, люди Лорри оставались подчинены общему обычаю или общему праву региона Гатине. Тем не менее, поскольку эта привилегия была одновременно гарантией личной свободы и источником экономических преимуществ и обеспечивала, кроме того, прогресс земледельческого населения, не затрагивая существенных прерогатив сеньора, ей посчастливилось быть благосклонно принятой как Феодальностью, так и вилланами. Ее взяли за образец, и ее успех начался еще при жизни того, кто был ее автором. Примеру короля последовали его бароны. Меры, которые они приняли, кроме того, для обеспечения спокойствия в своих владениях, дополнили благо хартий. Благодаря королевскому миру или графскому миру земледелец производил больше, лучше продавал свои продукты и мог покупать у сеньора, всегда более или менее нуждающегося, больше благосостояния для себя, своей семьи или своей деревушки.

СОЮЗЫ КРЕСТЬЯН.

Крестьяне, впрочем, не так разобщены, изолированы и чужды друг другу, как можно было бы подумать. Идея ассоциации, союза им известна: они даже применяют ее в нескольких формах.

С самых отдаленных времен Средневековья они выступают объединенными как прихожане вокруг часовни или церкви; в этом качестве они имеют общие обязанности и общие права. Они также связаны круговой порукой как коллективно владеющие правами пользования, и, возможно, именно из этих прав пользования постепенно возникла их собственность на леса, пастбища и болота. Простые деревни окажутся, таким образом, подобно крупным городам, собственниками общинных земель. Наконец, их положение подданных одной и той же сеньории создает между ними связь иного рода: солидарность перед тальей. Нередко сеньор довольствуется сбором налога в целом, предоставляя деревенским жителям заботу о распределении, иногда даже о сборе.

Эти связи разной природы делают из каждой деревни, самой скромной и сурово подчиненной, постоянную ассоциацию, фактическую общину, которую сеньор может не признавать, но которую вынужден терпеть. Группировка, конечно, примитивная и навязанная природой вещей: но отсюда до добровольной ассоциации всего один шаг. И крестьяне XII века быстро его перешагнули. На севере Франции и в Бургундии образуются союзы земледельцев для эксплуатации неделимой земли. В сельской местности, как и в городах, принцип ассоциации был двигателем прогресса.

СЕЛЬСКИЕ ФЕДЕРАЦИИ.

Объединяются в союзы не только отдельные лица в деревне; сами деревни объединяются и