Читать книгу - "Первые Капетинги (987-1137) - Ашиль Люшер"

подчиняться власти сеньора, который управляет ими и судит их через своих агентов. Другие, наконец, коммуны и консульства, свободные города, приобрели независимость, право самим управлять собой и избирать своих собственных магистратов. Это настоящие сеньории, коллективные государства. Таково положение Брюгге, Гента, Сен-Кантена, Лилля, Бове, Нуайона, Лана, Бордо, Байонны, Монпелье, Арля, Авиньона, Марселя.

Повсюду феодальная власть отступает, повсюду она должна была уступить буржуазии то, что та требовала: здесь – гражданскую свободу, там – экономические вольности, в другом месте – административные и судебные вольности, еще где-то – полное распоряжение собой, превращение изначального подданства в простую вассальную связь. И между этими общими типами эмансипированных городов появляются бесчисленные оттенки. Последствия народного волнения менялись в зависимости от исторических обстоятельств, темперамента сеньоров, природы регионов и провинциальных рас. Бесконечное разнообразие городских устройств приводит к запутанности, к хаосу.

ПРИНЦИП БУРЖУАЗНОЙ ЭМАНСИПАЦИИ.

Все вышло, однако, из одной мысли и одного факта: возмущение, вызванное феодальными излишествами; прогрессивная или внезапная реакция против общественного устройства, которое отдавало города беззащитными на алчность сеньоров и их агентов. Единство в первоначальном стремлении; единство и в способе освобождения. Чтобы добиться успеха, буржуазия объединилась, и ее главным оружием стала ассоциация, скрепленная клятвой: «Каждый будет хранить во всех случаях верность своему присягнувшему и окажет ему помощь и совет», – говорится в хартии Амьена. «Клятва взаимопомощи», mutui adjutorii conjuratio, как называет ее Гиберт де Ножан. Странно думать, что со времен Вильды и Огюстена Тьерри несколько поколений историков серьезно дискутировали о том, не происходили ли эти ассоциации буржуа, породившие городские вольности, от гильд, принятых у скандинавов и германцев. Как будто союз не является во все времена и во всех странах обычным и спонтанным средством неимущих классов, борющихся с общественными властями!

РАЗДРОБЛЕНИЕ СЕНЬОРИАЛЬНОЙ ВЛАСТИ.

Как происходила в городах эта концентрация интересов и энергий – вот что важно было бы знать и что история плохо нам разъясняет. Препятствия кажутся на первый взгляд непреодолимыми. Мы видели, чем был город XI века, почти всегда разделенный между несколькими сеньорами, со своими церковными хозяевами – епископом, канониками, аббатами, и светскими хозяевами – шателеном, графом или королем, – серией различных юрисдикций и сборов, накладывающихся одна на другую и переплетающихся. Непосредственно ниже – мелкие дворяне и клирики, которые, не имея сеньории, все еще являются привилегированными; затем собственно буржуазия, сама разделенная на несколько слоев: наверху – богатые купцы и крупные промышленники; внизу – масса жителей, мелкие торговцы, хозяева мастерских, рабочие и поденщики, все те, частично сервы, кто живет сегодняшним днем на выручку со своей лавки или на свой ручной труд. При таком множестве властей и социальных состояний можно представить, какие осложнения повлечет борьба за освобождение.

ОБЩАЯ ЦЕЛЬ БУРЖУА.

Какой бы способ ни применялся – постепенное и мирное приобретение или насильственное завоевание свободы, – потребности повсюду одни и те же, и если не все воли стремятся точно к одной цели, у них есть общий объект – улучшение положения каждого класса. Все буржуа требуют установления пределов сеньориальной эксплуатации, требуют уменьшения или отмены поборов и барщины, требуют гарантий против деспотизма правителей. К коллективным стремлениям добавляются частные требования. Простой народ, естественно, прежде всего добивается личной свободы, отмены произвольной тальи, мертвой руки, подушной подати (налога, взимаемого с серва поголовно) и формарьяжа. Купцы и промышленники хотели бы мира на улицах и дорогах, свободы своих операций, установления и сокращения рыночных и акцизных сборов. Буржуазный патрициат, семьи, владеющие недвижимостью и капиталами, стремятся к преимуществам более высокого порядка; они хотят отнять у феодальной власти и оставить за собой административную власть и юрисдикцию. Эти расходящиеся интересы не были противоречивы и могли примиряться. В некоторых регионах (на Севере реже, чем на Юге) класс мелких дворян или рыцарей объединял свое дело с делом торговой аристократии и присоединял к ее усилиям свои. Первая трудность состояла в том, чтобы собрать все эти силы в один пучок, сделать из этих тысячи воль одну волю. Вторая – склонить сеньора к капитуляции, получить по доброй воле или силой отказ от его прав.

СОПЕРНИЧЕСТВО СЕНЬОРИАЛЬНЫХ ВЛАСТЕЙ.

Причина, значение которой историки недостаточно выявили, во многом объясняет успех восставших буржуазий: это соперничество внутри города между сеньориями, которые завидовали друг другу, стремились вытеснить друг друга и вели безжалостную войну. Везде видна одна картина: один из городских сеньоров опирается на народный элемент и благоприятствует его требованиям, чтобы ослабить и одолеть своих соперников. Без этого постоянного антагонизма энергия буржуа и сила, исходящая из присяжной ассоциации, оказались бы во многих случаях бессильными. Города, которые ничего не предпринимали или хуже всего преуспели в своих попытках, почти всегда те, где буржуазия оказывалась лицом к лицу с единственным сеньором. Труднее было сокрушить господина, которому не приходилось идти на уступки, чтобы обеспечить против соперников сохранение или усиление своей власти.

ГОРОДСКИЕ АССОЦИАЦИИ.

Таким образом, народ нашел помощников в самой Феодальности; но он также использовал частичные ассоциации, давно существовавшие в его среде. Прихожане, сгруппированные вокруг одной церкви; купцы и ремесленники, объединенные в корпорации или братства; каста мелких дворян и высших буржуа – вполне организованные общества – были столькими же центрами сопротивления и сплочения для всего города. Та или иная из этих групп направляла общее движение, регулировала атаку и пользовалась плодами победы.

Купеческие корпорации, которым современная наука придает сегодня столько значения, действительно часто были, особенно в Северной Франции, отправной точкой всеобщей ассоциации; но во многих местностях Востока и Юга патрициат рыцарей и богатых буржуа играл точно такую же роль. Волнение городов в XI и XII веках исходило не только из мастерской и конторки; буржуазные вольности были основаны не раз и другими руками, кроме рук ремесленников или купцов. Собственно демократия, которой предстояло однажды пожинать плоды всех этих завоеваний, больше жала, чем сеяла.

ВНЕШНИЕ СОБЫТИЯ.

Видно, что существенные причины преобразования городов вытекали из их собственного положения; но их внутренняя эволюция не была бы столь быстрой и мощной, если бы внешние события не способствовали ее ходу и не ускоряли исход. Все общие факты, образующие ткань истории Франции в тот же период, имели свой отголосок в среде буржуазии и поддерживали народное усилие. Мы уже отмечали, что смуты Реформы и борьбы за инвеституру способствовали развитию буржуазных вольностей в центрах некоторых епархий. Борьба, завязавшаяся между капитулами и епископами, между прелатами и аббатствами, часто имела тот же результат. Установления Божьего мира и Божьего перемирия, организация епархиальных ассоциаций и приходских ополчений, призванных обеспечить под руководством Церкви поддержание порядка, также изменили кое-где положение и облик городов. Во Фландрии и Пикардии в частности церковный по происхождению мир превратился для