Читать книгу - "Первые Капетинги (987-1137) - Ашиль Люшер"

правлении монархические учреждения приобрели, в силу естественного развития вещей, характер регулярности, которого не имели в предшествующий период, его законодательная и административная деятельность, малозначительная, ничего существенно не изменила в организации домена и королевской власти. Однако память о Людовике Толстом сохранилась в народной памяти. Ибо этот король-солдат, разрушитель мелкой феодальности, защитник церковных земель, сражался, в конечном счете, за спасение слабых и угнетенных. Поджигая логова шателенов, он мстил за ограбленных крестьян, преследуемых монахов, оскорбленных и взятых в плен для выкупа купцов. Этой стороной дело монарха сливалось с делом народа. Людовик Справедливый (как назовет его в XIII веке менестрель из Реймса, эхо буржуазной традиции) начинает воплощать тип этой благодетельной королевской власти, которая найдет позже, в окончательном союзе с низшими классами, вернейший и быстрейший способ победить сопротивление верхов.

V. ПРЕСТИЖ КАПЕТИНГСКОЙ КОРОЛЕВСКОЙ ВЛАСТИ

В конце правления происходят два события, каждое из которых имело значительный резонанс, двойной признак славы государя и реального прогресса Монархии.

Видели, что в 1124 году король Англии Генрих I вступил в союз против Людовика Толстого с германским императором Генрихом V. Последний хотел заставить Капетинга дорого заплатить за защиту, которую Франция предоставила Папству в его конфликте с Империей. Германская армия вторглась во французское королевство через Лотарингию и двинулась на Реймс. Это было не первым случаем, когда вторжение с Востока угрожало королевской власти западных франков: такое случалось и раньше, в X веке, при последних каролингских принцах. Но никогда агрессия Германии не вызывала подобного волнения. Вокруг короля быстро собрались все военные силы Феодальности и Церкви, по крайней мере Северной Франции, ибо контингенты Аквитании, Бретани и Анжу не смогли бы прибыть вовремя.

ГЕРМАНСКОЕ ВТОРЖЕНИЕ.

«Когда со всех концов королевства, – говорит Сюжер, – наша могучая армия собралась в Реймсе, оказалось такое множество рыцарей и пехотинцев, что можно было подумать о тучах саранчи, покрывающих поверхность земли не только по берегам рек, но и на горах и на равнинах. Король, прождав там целую неделю прибытия немцев, вельможи королевства готовились к битве и говорили между собой: “Пойдем смело на врагов; пусть они не вернутся в свои жилища, не будучи наказанными, и не смогут сказать, что дерзнули с гордой самонадеянностью напасть на Францию, владычицу земли. Пусть их спесь получит по заслугам, не в нашей стране, а в их собственной, которую французы подчинили и которая должна оставаться им подвластной в силу права суверенитета, приобретенного над нею; то, что они замышляли предпринять против нас тайком, воздадим им открыто”. Другие, более опытные, советовали “подождать, пока враги вступят на нашу территорию, отрезать им отступление, перебить без милосердия, как сарацин, оставить без погребения, на съедение волкам и воронам тела этих варваров, резню, оправданную необходимостью защищать нашу страну”». Королевская армия, разделенная на пять корпусов, поддерживаемая арьергардом под командованием графа Фландрии, представляла на этот раз регулярный вид и, наконец, организовалась для боя. Людовик принял даже предусмотрительные меры, чтобы обеспечить людей продовольствием, а раненым – место для отдыха.

ОТСТУПЛЕНИЕ ГЕНРИХА V.

Нельзя сказать, что эти грозные приготовления были бесполезны. Генрих V едва перешел Мец, как благоразумно отступил, не вступив в бой. Людовик Толстый не преследовал его; у него было слишком много дел дома, чтобы самому перейти в наступление. Но эта сорвавшаяся экспедиция имела решающий результат. Произошло нечто характерное, что повторится при Бувине: на этой равнине Шампани, где капетингская армия стекалась вокруг знамени Сен-Дени. По крайней мере на несколько дней сеньор Иль-де-Франса стал поистине королем Франции. Наследственный враг династии, граф Шартрский Тибо IV, счел себя обязанным привести свой контингент солдат. Независимые принцы осознали наличие национальной опасности; они вспомнили, что принадлежат королевству и что у королевства есть глава.

АКВИТАНСКИЙ БРАК.

Так думал и этот герцог Аквитании Гильом X, который, оставляя лишь одну дочь единственной наследницей, выбрал в мужья для нее и для вступления во владение своим обширным фьефом назначенного преемника Людовика Толстого (1137, апрель-июнь).

Здесь, как и во многих других обстоятельствах, Церковь оказала содействие Королевской власти. Архиепископ Бордоский и епископы Аквитании, без сомнения, не были чужды решению своего герцога. От их переговоров с королем Франции не осталось следов; но история сохранила акт, которым капетингская династия вознаграждала оказанную услугу. Таков был смысл диплома 1137 года, дарованного Людовиком Толстым и немедленно подтвержденного Людовиком Молодым, в пользу всех церквей Аквитании. Король предоставил им значительные привилегии: полную свободу в избрании своих прелатов; отмену формальностей оммажа и клятвы верности; разрешение, когда кафедры станут вакантными, передавать церковные имущества в целости избранным епископам. Церковь Аквитании заставляла Капетинга платить за неожиданное приращение территории, которое она ему доставляла. Но он согласился на все, что у него просили, так велика была его спешка пронести прямой сюзеренитет короны за пределы Бордо и Ажена вплоть до крайней границы Пиренеев.

СМЕРТЬ ЛЮДОВИКА VI.

Приращение славы, скорее, чем реальной власти. Недостаточно было разом поглотить Овернь, Пуату, Лимузен, Перигор, Борделэ, Ажене и Гасконь, населенные неукротимым феодальным дворянством; нужно было еще суметь переварить этот царский кусок. Но мало заботились о будущем и препятствиях. Когда в июле 1137 года Людовик Молодой, окруженный пышной свитой высших баронов, архиепископов и епископов, покинул берега Сены, направляясь в те юго-западные края, которые так долго ускользали от королевского господства, Людовик Толстый мог вообразить, что недалек час, когда Монархия, уже владеющая большой частью Франции, завершит завоевание остального и осуществит мечту о единстве. У него не было времени предаваться этой иллюзии. Месяц спустя после отъезда сына дизентерия унесла его в возрасте пятидесяти шести лет, и он умер, окруженный епископами и аббатами, в монашеском одеянии, лежа на ковре, где было рассыпано пеплом изображение креста (1 августа).

[1] Источники: Les Historiens de France, т. XII и XIII, и Огюст Молинье, издание Vie de Louis VI le Gros Сюжера, 1887. Работы для изучения: Люшер, Louis VI le Gros, Annales de sa vie et de son règne, 1890. Томпсон, The development of the French Monarchy under Louis VI le Gros, 1895.

VI. ОСВОБОЖДЕНИЕ НАРОДНЫХ КЛАССОВ

Упадок XI века, увидевший столь великие перемены в религиозном и политическом порядке, был также по преимуществу эпохой социального прогресса. Пока церковный мир возрождался, пока высшая феодальность организовывалась, а Королевская власть вновь обретала сознание своих прав, волнение началось и распространилось в самых низах. До сих пор народные массы обнаруживали свое существование и желание перемен лишь бесполезными восстаниями или мирными завоеваниями, изолированными, немногочисленными, не имевшими влияния на общее положение. Развитие низших классов, оставшееся для нас весьма туманным, происходило лишь в экономическом порядке. В эпоху Реформы и крестового похода все меняется; от одного конца