Читать книгу - "Средневековье и Ренессанс. Том 3 - Поль Лакруа"

où il y a plusieurs figures dedans, garnie alentour de petites roses» («Знак золотой, на котором есть несколько фигур внутри, обрамленный маленькими розами»). – «Une enseigne d'or le fond de lappis, et une figure dessus d'une Lucrèce» («Золотой знак на фоне лазурита, и фигура на нем Лукреции»). – «Une enseigne garnie d'or où il y a une Cérès appliquée sur une agathe, le corps d'argent et l'habillement d'or» («Знак, оправленный золотом, на котором Церера наложена на агат, тело серебряное, а одежда золотая»). Вскоре перестали довольствоваться золотыми фигурками, выбитыми репуссе и чеканными; глиптика, будучи тогда очень в моде, фигуры, украшавшие enseignes, стали вырезать на драгоценных камнях; одежды и аксессуары чеканили из золота и эмалировали; иногда также часть фигур выполнялась из твердых материалов, другая часть – из чеканного золота. Так, читаем в том же инвентаре: «Une enseigne d'ung David sur ung Goliat, la teste, les bras et les jambes d'agathe» («Знак с Давидом над Голиафом, голова, руки и ноги из агата»). В этом инвентаре встречаются фигурки животных, служившие подвесками: «Une licorne d'or émaillée de blanc» («Единорог золотой, эмалированный белым»); – «Un cheval d'or ayant une selle» («Конь золотой с седлом»); – «Une salamandre d'or émaillée de vert» («Саламандра золотая, эмалированная зеленым»). Сосуды всех видов из агата, халцедона, изумрудной призмы, лазурита, яшмы, горного хрусталя, обогащенные оправами и крышками из золота, усыпанными драгоценными камнями, также находятся там в большом количестве, и нет сомнения, что среди тех, которыми обладает Музей Лувра, несколько принадлежат французским художникам.

Карл IX в 1572 году подтвердил привилегии, вольности и свободы, которые короли его предшественники предоставили ювелирам, и дал, как и они, заметные поощрения ювелирному искусству. Инвентари и описания въездов короля в разные города и королевских пиров оставили нам перечисление, а иногда и описание предметов ювелирного искусства или драгоценностей великой пышности. Ювелирное искусство продолжало успешно практиковаться в нескольких крупных городах Франции, и парижские ювелиры сумели сохранить при Карле IX свою прежнюю репутацию. Об этом можно судить по описанию одного предмета ювелирного искусства, который город Париж велел сделать, чтобы преподнести в дар этому государю при его въезде в город в 1571 году. Регистры ратуши сохранили для нас это любопытное описание:

«Это было большое основание, поддерживаемое четырьмя дельфинами, на котором находилась триумфальная колесница, украшенная несколькими орнаментами и обогащениями, запряженная двумя львами, имеющими на шее герб города. В этой колеснице сидела Кибела, мать богов, представлявшая королеву-мать, в сопровождении богов Нептуна и Плутона и богини Юноны, представлявших господ братьев и госпожу сестру короля. Эта Кибела взирала на Юпитера, представлявшего нашего короля, возвышавшегося на двух колоннах, одной золотой, другой серебряной, с надписью его девиза: Pietate et Justitia, на котором была большая императорская корона, поддерживаемая с одной стороны клювом орла, сидевшего на крупе коня, на котором он был взгроможден, а с другой стороны, скипетром, который он держал, и это как обожествленный. На четырех углах основания этого пьедестала были фигуры четырех королей его предшественников, все носящих имя Карл, а именно Карла Великого, Карла V, Карла VII и Карла VIII, которые в свое время доводили до конца свои предприятия, и их царствования были счастливы и процветающи после многих дел, ими завершенных, как мы надеемся, что произойдет и с нашим королем. Внутри фриза этого основания были битвы и победы, большие и малые, им одержанные; всё сделано из чистого серебра, позолочено дукатным золотом, чеканено, гравировано и исполнено таким мастерством, что работа превосходила материал».

Мы сочли нужным привести это описание целиком, потому что оно прекрасно знакомит со стилем эпохи и со всем великолепием, которое тогда разворачивали в больших ювелирных работах. Этот большой предмет был менее значителен в своем первом состоянии; первоначально он весил всего восемьдесят три марки. Король, его мать, его братья и сестра были представлены на нем одни. Он был, без сомнения, начат ко времени восшествия короля на престол и не мог быть ему преподнесен.

В 1570 году он не показался достаточно богатым прево купцов и эшевенам: они поручили Жану Реньяру (Jehan Regnard), парижскому ювелиру, переделать фигуру короля, которая из детской стала взрослой, и основание, чтобы поместить там барельефы, изображающие битвы при Дрё, Сен-Дени, Когнаке и Монконтуре; выполнить четырех королей по имени Карл и, чтобы, без сомнения, соответствовать изменениям, которым подверглась архитектура, переделать витые колонны на прямые. Жану Реньяру было разрешено употребить на эти работы семьдесят два марки позолоченного серебра. Контракт, заключенный с ним, из которого мы черпаем эти сведения, не говорит, что этот искусный ювелир был автором первых фигур, но есть все основания так считать.

Именно в эту эпоху, когда ювелирное искусство выполняло столь прекрасные вещи, ему были нанесены самые гибельные удары: гугеноты уничтожали священные сосуды, раки и другие принадлежности католического культа повсюду, где они обосновывались, повсюду, где они проходили, и нельзя сказать, сколько шедевров старого национального ювелирного искусства погибло от фанатичных рук этих новых иконоборцев. С этой эпохи датируется утрата драгоценнейших памятников ювелирного искусства времен святого Элигия, Карла Великого, Сугерия и святого Людовика.

После того как Генрих IV восстановил порядок в королевстве, ювелирное искусство, пребывавшее в упадке во время гражданских войн, возродилось с новой силой. По примеру своих предшественников, великий король объявил себя покровителем этого искусства. В 1608 году он велел занять первый этаж Галереи Лувра первыми художниками-живописцами, скульпторами, часовщиками, граверами по драгоценным камням; ювелиры не были забыты: несколько из них были там размещены, дабы король мог пользоваться их услугами в случае нужды; они получили название «Ювелиров короля», и им были предоставлены некоторые привилегии. Совэ (Sauval) в «Древностях города Парижа» особенно упоминает Куртуа (Courtois) как того, кого Генрих IV более всего ценил.

Среди французских ювелиров XVI века, чьи имена дошли до нас, следует назвать как самых знаменитых: Бенедикта Рамеля (Bénédict Ramel), сделавшего портрет Франциска I из золота; Клода Марселя (Claude Marcel), пользовавшегося полным доверием Екатерины Медичи; Франсуа Брио (François Briot), столь прославившегося своими оловянными сосудами, о которых речь пойдет далее; Этьена де Лона (Étienne de Laulne); Вуайрио (Woeiriot); Клода де Лаэ (Claude de La Haye) и Франсуа Дежардена (François Desjardins), ювелиров Карла IX, и Жана де Лаэ (Jean de La Haye), сына предыдущего, ювелира Генриха IV, изготовившего большую часть прекрасной посуды Габриэль д'Эстре.

Предметы ювелирного искусства XVI века, итальянские или французские, очень редки; однако Музей Лувла обладает несколькими прекрасными экземплярами. Что касается украшений, то, несмотря на их совершенство, они не смогли устоять перед пагубным влиянием моды и в значительной части были