Читать книгу - "Первые Капетинги (987-1137) - Ашиль Люшер"

Гарланда, потерю которого король долго оплакивал. Как и многие другие преступники того времени, он в конце концов нашел смерть в путешествии в Святую Землю, где искал отпущения грехов.

ТОМА ДЕ МАРЛЬ.

Гуго дю Пюизе – всего лишь тип опустошителя-барона: Тома де Марль олицетворяет самые отвратительные излишества феодального режима, настоящая дикая бестия, чья изощренная жестокость поражала современников. Гибер де Ножан говорит лишь с ужасом о его изобретательности в выдумывании новых пыток и об удовольствии, которое он находил в мучении тех, кто не мог защищаться, безоружного крестьянина или закованного пленника: «Невообразимо число тех, кто погиб в его тюрьмах от голода, пыток и гнили». Он был ужасом для всех своих соседей и для собственного отца, Ангеррана де Куси, с которым непрерывно воевал. Он дал приют горожанам Лана, убившим своего епископа, и велел зарезать своего собственного родственника, архидиакона Лана Готье. Суды архиепископов, епископов, аббатов, провинциальные и вселенские соборы, королевский двор обрушили на него бесчисленные анафемы. Его отлучали каждое воскресенье во всех приходах округа. Недосягаемый в глубине своих замков, защищенных густыми лесами, он тридцать лет глумился и над клириками, и над мирянами.

В 1114 году пришлось легату папы, Конону, епископу Пренесте, организовать против него настоящий крестовый поход с обещанием индульгенции или отпущения грехов всем, кто в нем примет участие. Людовик Толстый выступил в поход со своей обычной храбростью, но сеньоры, менее воодушевленные, прислали ему лишь незначительные подкрепления. Ему пришлось действовать главным образом с приходским ополчением, которое вели епископы и кюре. Тома, лишенный двух своих замков, был вынужден возместить ущерб королю и церквям, весьма мягкое обращение для разбойника, столько раз осужденного. Едва королевская армия исчезла, как он снова принялся терроризировать край и продолжал еще пятнадцать лет. Решили сокрушить его силой лишь в 1130 году, когда Рауль де Вермандуа, личный враг Тома де Марля, использовал свое влияние на Людовика Толстого, чтобы организовать вновь экспедицию, о которой епископы взывали громкими криками. Человеческое правосудие могло на этот раз быть удовлетворено. Бандита преследовали вплоть до Куси, смертельно ранили и взяли в плен в Лан. Страдания, угрозы, мольбы оказались бессильны вырвать у этого умирающего приказ освободить купцов, брошенных им в свои подземелья.

ПОХОДЫ К СЕВЕРУ ОТ СЕНЫ.

К счастью для Людовика Толстого, не все грабители королевского домена были такой закалки: тем не менее для их усмирения потребовались тридцать четыре года непрерывных войн (1101-1135). Великое капетингское аббатство Сен-Дени, так близкое к столице, должно было первым воспользоваться энергией нового короля. Чтобы защитить его, он разбил одного за другим сеньоров Монморанси и Бомона (1101-1102). Каноники Бове добились разрушения замка Муши (1102). В Нуайоне духовенство вздохнуло свободно, когда королевские войска срыли крепость Кьерзи-сюр-Уаз, ненавистную окрестным простолюдинам. Чтобы избавить аббатства Реймса и церкви Лана от преследований сеньоров Куси и графов Руси, Людовик несколько раз поднимался по долинам Уазы и Эны, опустошая земли Эбля де Руси (1102), возвращая Перонну его родственникам из Вермандуа (1109), отбирая Амьенскую башню у ее шателенов, а графство Амьенское – у Ангеррана де Куси (1117). Но северный регион был окончательно усмирен лишь после последнего похода, направленного против Тома де Марля (1130). Еще понадобилось, чтобы король Франции силой вырвал (1132) у вдовы и сыновей разбойника награбленное имущество ограбленных крестьян и разоренных церквей.

ПОХОДЫ К ЮГУ ОТ СЕНЫ.

Зеленая холмистая страна, простирающаяся на левом берегу Сены, живописные долины Молдра, Эр, Иветт, Орж и Эссонны, доставили Людовику Толстому больше хлопот, чем весь остальной королевский домен. Более двадцати лет он не переставал вносить железо и огонь в эти густые заросли тираний, где враги порядка и правящей семьи, король Англии, граф Блуа, мятежный Этьен де Гарланд, никогда не испытывали недостатка в сообщниках. Замок Нофль, взятый и разрушенный в наказание за злодеяния Пьера I, сеньора Моля; крепости Монлери, Шеврез, Рошфор, Шатофор, Корбейль, отнятые у Ги Леружа и его сына Гуго де Креси (1105-1118); последний, осажденный в Гомеце, вынужденный броситься к ногам короля, молить о прощении и постричься в монахи, после того как согласился на конфискацию своего имущества: таковы были результаты ожесточенной борьбы, войны осад и засад, которая окончательно выявила эти солдатские качества, которыми Людовик был так щедро наделен.

Экспроприация опасного рода Монлери, вопрос жизни и смерти для Королевской власти, наконец обеспечила Капетингу возможность передвигаться без страха между Парижем, Этампом, Орлеаном и Мо. Разгром сеньоров Пюизе открыл ему Бос и Шартрский край. Поражение Анбо де Сент-Север (1107), взятие Мён-сюр-Луар (1103), Шато-Ренара (1134) и Сен-Бриссона (1135) облегчили ему доступ к Луаре и далеким владениям в Берри. Таким образом, с одного конца домена до другого, от верхней долины Уазы до истоков Эндра, везде, где оказывались под угрозой тесно связанные интересы короны и церквей, Людовик Толстый появлялся с оружием в руках, готовый разрушить феодальные логова и положить конец страданиям народа.

ДОБЛЕСТЬ ЛЮДОВИКА ТОЛСТОГО.

Ни один суверен Средневековья не платил так часто и так доблестно своей собственной персоной. Гордый своей физической силой, он любил войну ради нее самой, принося без колебаний в жертву удовольствию сражаться свой долг военачальника и королевское достоинство. Однажды он дошел в своей наивности до того, что предложил королю Англии Генриху I разрешить их разногласия поединком, который должен был состояться на виду у обеих армий на прогнившем мосту через Эпт, на границе Франции и Нормандии. Англичанин ответил на этот слишком рыцарский вызов лишь насмешкой. При осаде замка Муши Людовик проник в охваченный пламенем донжон и выбрался из огня лишь чудом, с пропавшим голосом, который вернулся к нему лишь спустя долгое время. При переправе через Эндр в кампании 1107 года это он первым бросился в реку, где вода доходила ему до подбородка, чтобы подать пример своим войскам. В войнах с Пюизе он врывался в самую гущу вражеских рядов, пренебрегая всякой осторожностью, сходясь врукопашную с теми, кто попадался ему под руку. Напрасно друзья уговаривали его поберечь себя; он не мог на это согласиться и, как говорит Сюжер, «в ущерб уже расшатанному здоровью, подвергался непогоде и преодолевал препятствия, от которых отступалась молодежь». Его военная роль поглощала его целиком до того дня, когда победа оставила ему мало дела и недуги охватили его, заставив принять покой, которого он никогда не знал. Объятый тучностью, почти неспособный двигаться, в отчаянии от того, что больше не может удовлетворять потребность в деятельности, его пожиравшую, он говорил, стеная, своим близким: «Ах! какая жалкая наша участь, никогда не иметь возможности вкусить одновременно опытность и силу! Если бы я знал, будучи молодым, если