Читать книгу - "Первые Капетинги (987-1137) - Ашиль Люшер"

начнется лишь в тот день, когда в ней утвердится английская монархия Плантагенетов и наложит на нее свою суровую печать. Точно так же единство осуществится в Лангедоке лишь тогда, когда война с альбигойцами перебьет дворянство и позволит водворить в Тулузе капетингского князя, за которым скоро последует сам король Франции. Для этих двух стран потребовалось, чтобы политическая сила пришла с севера и из-за границы.

ГРАФЫ ТУЛУЗСКИЕ В ЛАНГЕДОКЕ

Уже с середины XI века графы Тулузские аннексировали Прованс и господствовали от Гаронны до Альп. Но дефектная конституция их государства, этот закон престолонаследия, требовавший, как мы видели, раздела феода,[12] препятствовала управлению им с энергией и последовательностью, более необходимыми в Лангедоке, чем где-либо еще. К этой первой причине неполноценности добавлялись другие неблагоприятные обстоятельства. Плохо повинующиеся своим крупным вассалам, графы дома Сен-Жиля не были более господами своей буржуазии. Их власть останавливается у стен старых городов, где дух муниципальной независимости датировался до Средневековья. Характер собственности, аллодиальный скорее, чем феодальный, существование буржуазной аристократии, едва отделенной от рыцарства и дворянства трудноуловимой границей, развитие торговли и промышленности, роль провансальцев и лангедокцев в крестовом походе, заразительное соседство итальянских коммун – все это перевозбуждало у жителей городов Лангедока дух свободы и неповиновения. Консульские власти начинают показываться. Бессильные перед Феодализмом, графы Тулузские даже не имеют возможности владеть городами и эксплуатировать их в свою пользу.

Внешние трудности осложняют и делают еще хуже это положение. Семья Сен-Жиля не остается в мирном обладании титулом сюзерена. Графы Барселонские оспаривают его у нее в Провансе, герцоги Аквитанские – в Тулузе и во всей остальной сеньории. Ей приходится неустанно бороться против этих грозных соседей. Со стороны Пиренеев опасность меньше, нападение менее острое; графы Тулузские отделаются около середины XII века уступкой каталонцам половины маркизата Прованс. Но нет возможного соглашения с Аквитанцем, желающим весь Лангедок, включая его столицу. В 1098 году герцог Аквитанский Гильом IX вступает в Тулузу и остается там три года. В 1114 году он берет ее снова и держит на этот раз более шести лет, пока его противник жил по ту сторону Роны в изгнании.

ГРАФЫ ТУЛУЗСКИЕ В СИРИИ

Для сопротивления столь многим причинам гибели у графов Тулузских был только один ресурс: держаться на постоянном посту в своем государстве и трудиться над тем, чтобы укрепить всеми способами плохо утвержденную власть. Однако они бросились очертя голову в крестовый поход. Ни одна из наших феодальных династий так не заботилась о Святой Земле. Раймунд Сен-Жильский, записываясь первым на Клермонском соборе, клянясь никогда более не ступить ногой в свою сеньорию, подал пример, вызвавший восхищение современников, но плохо согласовавшийся с истинными интересами его феода. Когда он утвердился в графстве Триполи, была создана постоянная связь между Лангедоком и Востоком: это побудило графов Тулузских терять интерес к тому, что происходило во Франции вокруг них, и постоянно смотреть за Средиземное море. В течение менее чем пятидесяти лет четыре князя семьи Сен-Жиль умерли в Сирии. Казалось, герой этого рода навязал своим потомкам традицию, от которой они не могли отступить. Два сына Раймунда, Бертран и Альфонс-Журден, правившие последовательно после него, оба покинули свое государство, чтобы идти воевать в Святую Землю. Понс, его внук, провел там всю жизнь. Неодолимая привлекательность Востока или Испании заставляла их забывать о самой настоятельной из политических необходимостей – оставаться дома, защищаться и править.

АЛЬФОНС-ЖУРДЕН

Лишь один, Альфонс-Журден, проявил активность и политический смысл в течение правления более сорока лет (1100–1148). Он сумел отобрать Тулузу у Гильома IX и позже защищать ее против предприятий короля Людовика VII. Он боролся с лангедокской феодальностью, умело поддерживая жителей Монпелье, враждебных своему сеньору, пытаясь, чтобы реализовать свое право сюзерена, соединить виконтство Нарбоннское со своим доменом. Его авторитет был велик в Испании, где он появлялся несколько раз, чтобы навязать свое посредничество сражающимся христианским королям. Наконец, он создал новый город Монтобан (1144), чтобы противопоставить консульским республикам, старым городам, ускользавшим от его власти, новый тип современной буржуазии, привилегированной, но непосредственно подчиненной сеньории и эксплуатируемой ее агентами. Альфонсу-Журдену, возможно, удалось бы превратить свой феод в истинную суверенность, если бы лихорадка крестового похода не охватила его, внезапно прервав начатое дело. Он только что высадился в Сен-Жан д’Акр (1148), когда умер.

Со своей великодушной непредусмотрительностью, своей любовью к дальним экспедициям, своим презрением к утилитарной политике эти тулузские бароны не лишены величия. Средневековье благодарило их за то, что они посвятили себя делу Папства, христианской веры и Гроба Господня. Нельзя сказать того же об их врагах и соседях на западе, герцогах Аквитанских, графах Пуатье.

ГИЛЬОМ IX, ГЕРЦОГ АКВИТАНСКИЙ

Их феодальное господство, обширное среди всех, простиралось в эпоху крестового похода от Луары до Пиренеев и от Севенн до Атлантики. Человек, который более всего способствовал его основанию, Ги-Жоффруа, или Гильом VIII, завоеватель энергичный и суровый, имел сына, походившего на него лишь наполовину, Гильома IX, оригинальную личность. Кажется, Север и Юг смешиваются в нем, как Пуату соединялось в его феоде с Гасконью. К некоторым из прочных качеств его отца, к любви к власти, к жадности вожделений, он присоединял легкомыслие духа, экспансивную и насмешливую веселость, чувственность, поверхностную религиозность южанина. Он был древнейшим известным трубадуром, поэтом забавным и непристойным, которому нравилось воспеть все, любовь, войну, даже крестовый поход.

Благоразумный и тонкий, он бил сильно лишь с полным основанием, без всякого, впрочем, угрызения совести и с совершенным безразличием к выбору средств. В 1106 году он оказывается при дворе Филиппа I. Ему поручают заботу вернуть графу Анжуйскому Фульку Решену его младшего сына, сына королевы Франции Бертрады. Вместо того чтобы свернуть на Анжер, чтобы вручить ребенка отцу, Гильом IX увозит его в Пуату, где удерживает пленником и возвращает лишь после того, как заставил уступить несколько замков, которые вожделел.

В хаосе сеньорий своего герцогства этот высший барон сумел поддерживать относительный порядок. Графы Ангулемские, сеньоры Люзиньяна, Партене, Шательайона, Блая, Вентадура, Беножа, беспокойные жители Сен-Макара сделали за свой счет испытание его решительностью и суровостью. Он окончательно изгнал анжуйцев из Сентонжа и противостоял графам Анжуйским.

ЕГО ОТНОШЕНИЯ С КОРОЛЯМИ ФРАНЦИИ

Вассал короля Франции, он чаще был другом королей Англии, чем своего сюзерена. Именно к Вильгельму Рыжему он думает обратиться, отправляясь в Святую Землю, когда хочет вверить охрану своих владений авторизованному покровителю. Когда война за Вексен вспыхнула между Нормандцем и Капетингом (1097), гасконские и пуатвинские банды Гильома IX скакали против французов вплоть до Эпернона.

Когда Людовик VI сменяет Филиппа I, герцог Аквитанский отказывает новому королю в феодальной присяге. Он игнорирует его почти двадцать лет. В 1126