Читать книгу - "Средневековье и Ренессанс. Том 3 - Поль Лакруа"

предмет в виде дракона с головой женщины в чепце» (там же, л. 170) – «мужчина, который босыми ногами и едет на змее, у которой две головы, и играет на сарацинском роге» (там же, л. 172); – «верблюд на террасе, украшенный жемчугом, баласами и сапфирами, и у верблюда горб из раковины жемчуга» (там же, л. 238); – «олень из жемчуга, у которого рога эмали индиго (синие) и бубенчик на шее» (там же, л. 255).

Ныне тщательно разыскивают имена художников Средневековья. Мы не можем лучше завершить это длинное перечисление работ французского ювелирного искусства XIV века, чем приведя имена тех ювелиров, которые отмечены в инвентарях той эпохи как исполнители самых прекрасных предметов, в них описанных; они, несомненно, были первыми мастерами своего времени. Это: Жан де Мотрё, ювелир короля Жана; Кло де Фрибур, сделавший золотую статуэтку святого Иоанна для герцога Нормандии, и великолепный крест для того же князя, ставшего королем; Жан де Пигиньи, автор диадемы герцога Нормандии; Робер Ретур, ювелир в консьержерии Сен-Поль; Аннекен, ответственный за изготовление трех новых корон Карла V; Анри, ювелир герцога Анжуйского, и Николя Жиффар, превосходный парижский ювелир, которого Людовик, герцог Орлеанский, охотнее всего нанимал.

Война с англичанами и внутренние распри, которые так жестоко потрясали Францию в первой половине XV века, оказались губительными для искусства ювелирного дела. За исключением нескольких прекрасных предметов, сделанных для церквей, как рака Сен-Жермен-де-Пре, о которой мы поговорим далее, уже не находят в инвентарях того времени следов огромных работ в столовом и церковном ювелирном искусстве, подобных тем, что заказывали Карл V и его братья. Далеко не будучи в состоянии предаваться вкусу своих отцов к блистательным произведениям ювелирного искусства, французские князья и сеньоры в эти дни кризиса находили в посуде своих сервантов средство для покрытия военных расходов или уплаты своего выкупа. Промышленные искусства не могут процветать среди войн и народных волнений, и есть все основания полагать, что в те времена бедствий предметы ювелирного искусства сколько-нибудь значительные уже не делались ни в Париже, ни в провинциях Франции, где гражданская война и нашествие лишали ювелира всякой свободы и безопасности. Под владычеством дома Бургундского, напротив, Брабант, Эно и Фландрия наслаждались благами мира; промышленность и торговля там свободно получали значительное развитие: ювелирное искусство не могло оставаться позади других промышленных искусств, и вскоре главные города этих богатых стран увидели в своих недрах возникающие ювелирные мастерские; город Гент стал центром этой блестящей промышленности. Пышность бургундского двора и изумительная расточительность князей этого дома дали большой толчок работам ювелирного искусства. Счета дома Бургундского, опубликованные г-ном Леоном де Лабордом (Les ducs de Bourgogne), постоянно тому свидетельствуют. Можно убедиться, исследуя их, что Филипп Смелый, Жан его сын, Филипп Добрый и Карл Смелый израсходовали гораздо больше серебра, чем любой другой князь их времени, на приобретение предметов ювелирного искусства и драгоценных украшений, как для себя, так и для раздачи в виде щедрот.

Ювелиры Нидерландов не ограничивались изготовлением реликвариев и священных сосудов для церквей, а также золотой и серебряной посуды для сервантов; они особенно преуспели в создании ювелирных украшений и тех изящных ювелирных изделий, которыми в ту эпоху столь обильно украшалась одежда, что автор «Суждений о любви» (Arrêts d'amour), Марсьяль Овернский (Martial d'Auvergne), говорил, что люди «упрягаются в золото» (s'harnachoit d'orfaverie). В счетных книгах Бургундского дома упоминаются имена множества ювелиров из Гента, Брюгге, Брюсселя и других городов Нидерландов. Имело бы смысл перечислять их лишь в том случае, если бы мы могли одновременно указать и их работы. К сожалению, почти все они погибли. Поэтому мы ограничимся упоминанием Корнелиса де Бонте (Corneille de Bonté), знаменитого ювелира из Гента, от которого сохранился сосуд для святого елея в виде цветущего готического кивория, датируемый 1486 годом, находящийся в коллекции господина Ш. Онгена из Гента (Ch. Onghena de Gand), а также позолоченный серебряный герб, хранящийся в ратуше Гента, который он изготовил для четырех трубачей и менестрелей городской башни за счет города.

Готический стиль, доминировавший в ювелирном искусстве в XIV веке, сохранялся на протяжении всего XV века как во Франции, так и в Германии и Нидерландах, претерпевая лишь те изменения, которые естественным образом должны были произойти в связи с последовательными метаморфозами стиля стрельчатой архитектуры, и с постепенным совершенствованием, ощущавшимся во всех изобразительных искусствах. Так, великолепная рака аббатства Сен-Жермен-де-Пре, которую аббат Гийом (Guillaume) заказал в 1408 году трем знаменитым парижским ювелирам – Жану де Клиши (Jean de Clichi), Готье Дюфуру (Gautier Dufour) и Гийому Буайе (Guillaume Boey), – изображала церковь в стиле стрельчатой готики того времени. Этот великолепный образец ювелирного искусства был уничтожен; однако о красоте его стиля можно судить по гравюре, которую дал ему Дом Буйяр (Dom Bouillard) в своей «Истории аббатства Сен-Жермен-де-Пре», а о его богатстве – по описанию, приложенному ученым бенедиктинцем. В состав этого памятника вошли двадцать шесть марок золота, двести пятьдесят марок серебра, не считая ларца с реликвиями, двести шестьдесят драгоценных камней и сто девяносто семь жемчужин. Упомянутый нами сосуд для святого елея работы Корнелиса де Бонте выполнен в стиле архитектуры конца XV века.

Церкви Германии почти все лишились своих ювелирных сокровищ в эпоху войн, вызванных Реформацией. Тем не менее, в сокровищницах некоторых соборов и в музеях сохранилось несколько предметов, показывающих, что готический стиль последовательно использовался ювелирами вплоть до первых лет XVI века. Так, в сокровищнице собора в Регенсбурге можно увидеть серебряную статуэтку святого Себастьяна, которая, по-видимому, принадлежит XV веку и носит, подобно описанным в инвентаре Карла V, реликвии, подвешенные на цепи. В Кунсткамере (Kunstkammer) в Берлине хранится несколько предметов церковной утвари конца XV века, в частности статуэтка Девы Марии, выполненная Генрихом Хуфнагелем (Henry Hufnagel), ювелиром из Аугсбурга, в 1482 году. Эти предметы отмечены готическим стилем.

Только ближе к концу первой четверти XVI века французские и немецкие ювелиры переняли стиль итальянского ювелирного искусства, о котором нам теперь уместно поговорить.

Политическое разделение Италии на множество мелких государств и свобода, которой пользовались многие города, были чрезвычайно благоприятны для развития художеств, обслуживающих роскошь. Князья, высшие церковные сановники, богатые и знатные купцы Флоренции, Венеции, Генуи и богатые муниципальные города соперничали в великолепии. Доспехи полководцев, посуда князей и знати, священные сосуды и убранство алтарей, украшения, которыми любили себя украшать женщины, – всё это давало постоянно возобновляющийся материал для работы ювелиров; и поэтому, несмотря на внутренние и внешние войны, почти постоянно опустошавшие Италию примерно до середины XVI века, ювелирное искусство было там в большей чести, чем в любой другой стране Европы. С