Читать книгу - "Средневековье и Ренессанс. Том 3 - Поль Лакруа"

Германии; век святого Людовика оставил нам память о нескольких великолепных произведениях, уничтоженных из-за ценности материала. Рака святой Женевьевы, выполненная в 1240–1242 годах Боннаром, парижским ювелиром, который использовал для нее сто девяносто три марка серебра и семь с половиной марок золота, может считаться самой знаменитой из всех. Это была небольшая церковь из золота и серебра, украшенная статуэтками и барельефами, и усыпанная драгоценными камнями. Старинная хроника (apud DUCHESNE, t. V, p. 525) раскрывает нам еще один весьма ценный памятник: это гробница, которую Филипп III воздвиг своему отцу, святому Людовику, и работа над которой по тщательности исполнения намного превосходила ценность богатых материалов из золота и серебра, которыми она была облицована. Франции достаточно повезло сохранить великолепный образец ювелирного искусства великой эпохи святого Людовика – раку святого Торина в Эврё. Это небольшая церковь из золота и серебра со стрельчатыми дверями и башенками, которую можно было бы приписать знаменитому Пьеру де Монтрей: настолько она близка по стилю к Сент-Шапель в Париже. Это прекрасное произведение ювелирного искусства было выполнено по приказу аббата Жильбера; и в самый год смерти этого прелата, в 1255 году, останки святого Торина были в нее помещены. Рака святого Романа, хранящаяся в Руане, также может быть отмечена как замечательный предмет ювелирного искусства XIII века.

Невозможно завершить историю ювелирного искусства в XII и XIII веках, не упомянув эмалированного ювелирного искусства Лиможа, которое в те отдаленные эпохи пользовалось такой большой славой. Лимож был римской колонией, его слава в ювелирных работах восходит к глубокой древности; и можно думать, что он был одним из тех промышленных городов западной Галлии, которые, по словам Филострата, еще до III века изготовляли эмали, инкрустированные по меди, несколько образцов которых существуют в Кабинете медалей Национальной библиотеки. След западных эмальеров на медной основе затем полностью исчезает: не существует ни одного текста, ни одного памятника, который раскрыл бы нам практику искусства эмалирования способом выемчатой эмали, от галло-римской эпохи до XI века. Можно полагать, что ювелирное искусство из золота и серебра, которое лучше сочеталось с перегородчатой эмалью, более тонкой работы, позволило забыть приемы выемчатой эмали галло-римских ремесленников. Но когда в XI веке народы стряхнули с себя уныние и апатию, в которые погрузила их боязнь конца света, и князья, епископы и религиозные общины принялись как бы наперегонки восстанавливать разрушенные храмы, декоративно-прикладные искусства были призваны их украшать и воссоздавать их убранство. Материалы из золота и серебра были слишком дороги, чтобы удовлетворить это всеобщее рвение, и инкрустации эмалью, которые с малыми затратами придавали меди чудесный блеск, показались очень подходящими для украшения предметов культа, и главным образом рак, множившихся в церквях для хранения почитаемых костей святых. Технологические процессы были весьма просты. Выровняв и отполировав медную пластину, мастер намечал на ней все части, которые должны были быть на уровне поверхности эмали, чтобы передать черты рисунка фигуры или сюжета, который он хотел изобразить; затем, с помощью резцов и штихелей, он глубоко выбирал металл во всем пространстве, которое должны были покрывать различные эмали. В эти выбранные фоны он вводил стекловидную массу, плавление которой затем производил в печи. Когда эмалированное изделие остывало, он полировал его различными способами, так чтобы на поверхности эмали проявились все черты рисунка, переданные медью. Затем на зарезервированные таким образом части металла наносилось золочение. В XI и XII веках чаще всего на уровне поверхности эмали были только черты рисунка; и телесные тона, как и одеяния, передавались цветными эмалями. В XIII веке эмаль служила только для расцвечивания фонов; фигуры целиком резервировались на медной пластине, а черты рисунка передавались тонкой гравировкой по металлу.

Искусство эмалирования меди способом выемчатой эмали за несколько лет получило значительное развитие: Лимож стал центром производства этого вида ювелирных изделий. Самый древний документ, упоминающий эмаль по меди, – это текст, опубликованный Лаббе (Bibl. nova manuscr.), в котором говорится, что в 1077 году монах Гвинамунд из аббатства Ла-Шез-Дьё вырезал гробницу святого Фронта, которая описана в Красной книге коммуны Перигё как украшенная позолоченными и эмалированными медными пластинами. Начиная с XII века школа эмальеров Лиможа приобретает большую известность. Замечательные памятники, дата которых достоверна, и многочисленные тексты устанавливают неопровержимое тому доказательство. Дюканж и Gallia Christiana предоставляют множество цитат, взятых из грамот 1197, 1218, 1231, 1240 и 1317 годов, в которых упоминаются ларцы, раки, посохи и другие предметы, эмалированные в Лиможе. Этим ювелирным искусством восхищались не только во Франции; оно было также весьма востребовано в зарубежных странах. Акт дарения, составленный в 1197 году в пользу церкви Санта-Мария-ди-Веглия в Апулии, упоминает два предмета эмали из Лиможа (Italia sacra, VII, 1274). Несколько английских грамот XIII века также упоминают о них. Лимузенских эмальеров даже приглашали за пределы Франции, чтобы заниматься своим ремеслом: в 1267 году мастер Жан из Лиможа был назначен исполнить гробницу Уолтера Мертона, епископа Рочестерского, и можно полагать, что в XIII веке в каком-нибудь городе древних епископств Кёльна, Трира или Майнца возникла школа эмалирования. Действительно, в провинциях, прилегающих к Рейну, которые некогда зависели от этих суверенных епископств, находят довольно большое количество рак и других предметов культа из меди, эмалированных способом выемчатой эмали, исполнение которых абсолютно идентично лиможским эмалям, но которые носят определенный отпечаток, позволяющий опытному глазу отличить их от последних. Произведения лиможской эмали сохранились еще в большом количестве, и все музеи Европы собрали их прекрасные образцы; они слишком известны, чтобы было необходимо их отмечать.

В XIII веке ювелирное искусство мало отошло, в отношении общих форм, от сурового и религиозного стиля, который был отличительной чертой двух предшествующих веков; но, призванное главным образом украшать церкви, оно тем не менее должно было подвергнуться влиянию архитектуры. Так, раки, которые более, чем любой другой предмет культа, допускали развитие гения художника, получили в своей форме важное изменение: вместо того чтобы просто изображать саркофаг, они приняли форму религиозных памятников архитектуры и стали маленькими церквями из золота и серебра. Ювелир стал соперником архитектора; он овладел изящными формами и самыми грациозными украшениями готической архитектуры; под его рукой чеканка, литье, выколотка заменили скульптуру; живопись инкрустацией эмали соперничала с настенной живописью и витражами; филигрань успешно передавала все изящества завитков, переплетений, гирлянд, крючьев и каменных гребней соборов. Система украшения предметов ювелирного искусства также претерпела некоторые изменения: они стали гораздо менее усыпанными драгоценными камнями, и перегородчатая эмаль начала выходить из употребления; предпочтение отдавали орнаментам, выполненным чеканкой и выколоткой, ниелло и тонкой гравировке резцом, часто инкрустированной цветной эмалью. Прогресс, достигнутый тогда искусствами рисунка, должен быть одной из причин,