Читать книгу - "Первые Капетинги (987-1137) - Ашиль Люшер"

Сен-Мартена, архиепископы Тура, часто не осмеливалась противостоять им в открытую. Буржуазия нашла в них авторитарных господ, которые не позволили ей стать независимой. Граждане Анжера, попытавшиеся в 1114 году восстать против Фулька Молодого, потеряли охоту повторять. Турень и Анжу были к северу от Луары двумя провинциями, где движение городской эмансипации проявилось наиболее слабо. Не только там не было речи о коммунальной свободе: крупные города остались тесно подчиненными чиновникам и судьям высшего сюзерена.

РАСШИРЕНИЕ АНЖУ

Эти графы, столь внушавшие страх внутри своего феода, лишь тем успешнее расширили его и завершили завоевания Нерры и Мартела. Они, однако, отказались от аквитанских владений, слишком удаленных, слишком трудных для удержания, чтобы попытаться распространиться на север, за счет Нормандии. В 1110 году Фульк Молодой окончательно завладел Ле-Маном. С этого момента единство анжуйской мощи с ее тройным территориальным элементом (Мен, Турень, Анжу) учреждается надолго, и подточенное норманское герцогство становится объектом вожделения его дерзких соседей.

Фульк, которому удалось на мгновение утвердиться в Алансоне, направляет свои тайные взгляды гораздо дальше. Он несколько раз пытается вступить в союз с королем Франции и с юным Клитоном, его протеже, чтобы оторвать Нормандию от Англии или по крайней мере вызвать в герцогстве движение, выгодное его алчности. Война против Генриха I ему плохо удавалась, он склоняется к этому последнему, то есть к стороне сильнейшего. В 1127 году брак его сына Жоффруа с наследницей англо-норманской империи, экс-императрицей Матильдой, позволяет ему предугадать окончательный успех. Брак по расчету, если таковой был; невеста была женщиной надменной, малоприятной и на пятнадцать лет старше своего мужа. Но все должно было быть принесено в жертву блестящей перспективе объединения двух династий и двух феодов.

Это великое политическое деяние совершено, Фульк V, призванный баронами Иерусалимского королевства завладеть королевской короной (1129), мог отправиться в Святую Землю. Он оставлял своему сыну Жоффруа наследство реальное, Анжу, и наследство возможное: герцогство Нормандское и королевство Английское.

ЗАВОЕВАНИЕ НОРМАНДИИ

Чтобы превратить эту надежду в реальность, Жоффруа Красивому потребовалось десять лет непрерывной войны и четыре вторжения по всем правилам в Нормандию. С 1135 по 1144 год видели, как он борется насмерть со своими конкурентами из дома Блуа, с норманской феодальностью, с норманским духовенством, переходя от одного врага к другому, спешно возвращаясь в Анжу, чтобы одним махом разрушить лиги шателенов, порожденные его отсутствием, затем возвращаясь в Нормандию, чтобы завершить, в открытой борьбе, завоевание страны, которая его не желала. Эта настойчивость и эта необычайная энергия наконец получили свою награду. 19 января 1144 года Жоффруа Красивый торжественно принял герцогскую корону в соборной церкви Руана.

V. КРУПНЫЕ ФЕОДЫ БРЕТАНИ, БУРГУНДИИ И БЛУА-ШАМПАНИ[9]

Пока некоторые феодальные группы Северной Франции становятся «государствами», где высший сюзерен начинает выполнять функции правителя и действует с быстротой и энергией, чтобы укрепить свою власть, другие, как Бретань, Бургундия, Шампань, медлят с организацией и сопротивляются централизации.

БРЕТАНЬ

Бретань была в XI веке ареной затяжной анархии. В 1066 году соединение трех графств – Корнуайль, Нант и Ренн – в руках герцога Уэля, казалось, придавало сюзеренной власти достаточно прочности, чтобы она могла начать выполнять свою задачу. Но глава сеньории встречал в Бретани особую трудность, которая долго мешала ему завоевать там положение, которое другие феодаты сумели занять. Оспаривали его титул герцога. Местные баронии, недовольные тем, что, как и везде, притворялись независимыми, не переставали оспаривать право того, кто обладал высшим достоинством страны. Герцог Уэль, его сын Ален Фержан, его внук Конан III были заняты лишь поддержанием своей династии во владении сюзеренитетом, всегда оспариваемом беспокойными вассалами, графами Леона и Пантьевра, сеньорами Поргуэ, Гаэль-Монфор, Комбур, Ансени, Витре. В течение восьмидесяти лет (1066–1148) они должны были бороться за существование: где бы они нашли досуг для основания правления?

ГЕРЦОГИ БРЕТАНИ И КОРОЛИ ФРАНЦИИ

Среди этих бесплодных распрей история отмечает счастливое влияние женщины, анжуйки Эрменгарды, вышедшей замуж за Алена Фержана. Благодаря ей собор в Нанте (1127) постановил отмену права выброса, этой отвратительной эксплуатации кораблекрушений, и упразднение другого весьма непопулярного обычая, позволявшего бретонскому сеньору присваивать движимое имущество супругов, умерших, не оставив прямых наследников.

Три названных герцога приняли очень слабое участие в общих событиях своего времени. По крайней мере, они сумели хорошо сохранить против внешних держав независимость своего феода. Как и их предшественники, они едва знали и хотели знать короля Франции. Они появляются в королевской армии лишь тогда, когда созывалось все тело вассалов и они не могли, без слишком вопиющего вероломства, отказаться послать несколько солдат. Еще во время германского вторжения 1124 года Конан III уклонился под предлогом, что его феод слишком далеко. Истинным сюзереном Бретани в эту эпоху был герцог Нормандский. Ален Фержан приносит феодальную присягу Генриху I; его войска и войска Конана III регулярно составляют часть нормандской армии. Этот сюзеренитет стал официальным уже в 1113 году по Жизорскому договору, по которому Людовик Толстый отказался в пользу Генриха I от прямой присяги бретонских герцогов, – жертва малозатратная, ибо вассальная зависимость Бретани, чисто номинальная, ничего не приносила.

ГУГО II, ГЕРЦОГ БУРГУНДСКИЙ

На другом конце феодальной Франции судьбы Бургундского герцогства и его капетингской династии продолжают разворачиваться в темноте. Герцог Гуго II, прозванный Миролюбивым, имел мало воинственный темперамент и набожность, расточительную на щедроты к церквям. Сито – объект его предпочтения, и воли святого Бернара исполняются им без препятствий. Ничего более пустого, впрочем, чем это длительное правление сорока одного года (1102–1143), где история находит в качестве политических событий лишь краткое появление бургундской армии под знаменем Людовика Толстого, воюющего с Нормандией (1110), и попытку борьбы с мелкими дерзкими феодатами, шателенами Грансе.

Однако сеньор Дижона начинает серьезно относиться к своей роли судьи; он регулярно держит свой суд и старается улаживать ежедневные споры, возникающие между баронами и аббатствами. Он, кажется, даже пытался навести немного порядка в своем домене; энергичные меры напугали его собственных чиновников, виновных в насилиях и вымогательствах. Здесь сеньориальное правление, мало поддерживаемое внешними обстоятельствами, затрудненное неуступчивой феодальностью и церковными властями, перед которыми все отступает в Бургундии, страдая от бедности своих глав и особенно от их ничтожности, останется еще долго в состоянии зародыша. Оно установится по-настоящему лишь в XIV веке, под рукой сыновей короля Франции Жана Доброго.

Хотя история сеньориального дома Блуа-Шампанского лучше известна, не видно, чтобы его главы предприняли в начале XII века дело политической реорганизации, совершавшееся тогда в Нормандии, Фландрии и Анжу. Один член этой семьи правил в Блуа и Шартре, другой – в Труа, но ни тот, ни другой, кажется, не прилагал энергичных усилий для основания правления.

ГУГО I, ГРАФ ШАМПАНСКИЙ

Гуго I, граф Шампанский (1093–1125), совершил