Читать книгу - "История террора 1792-1794 гг. Том четвертый - Луи Мортимер-Терно"

[165]: Три весьма важных факта устанавливаются этим самым документом, где цинизм эпохи бьет в глаза в каждой строке и где также сквозит досада, которую внушила г-ну Бургиньону малая щедрость носительниц сладостей, как он их называет: 1° инкриминируемое посещение произошло через несколько дней после бомбардировки, что доказывает, что это не была демонстрация, сделанная в момент вступления пруссаков во владение;

2° это посещение было лишь загородной прогулкой, как говорит сам свидетель, и потребовалось все воображение допрашивавших г-на Бургиньона, чтобы превратить в триумфальную колесницу повозку, запряженную двумя лошадьми, на которой ехали семь женщин и один мужчина; 3° приезд этих дам был столь мало ожидаем и произвел столь малое впечатление, что часовой прусского тирана остановил их у входа в лагерь и без всяких церемоний заставил сойти в грязь, причем никто ими не занялся.

Реализм самого факта далеко не соответствует тому описанию, которое некоторые историки дали нам этих девушек, украшенных праздничными платьями и идущих процессией бросать цветы под ноги прусскому королю при его вступлении в город; но он тем лучше доказывает совершенную невинность посещения.

Когда производство было таким образом завершено и контингент жертв, предназначенных революционному трибуналу, пополнен, 29 вантоза II года (19 марта 1794 года) тридцать пять обвиняемых, в том числе семь девушек и несколько стариков семидесяти и семидесяти пяти лет, были посажены в телеги и покинули Верден под конвоем сильного отряда жандармерии. Но предоставим слово юной Барбе Анри в трогательных воспоминаниях, существование которых г-н Кювилье-Флёри имел счастье открыть.

Путешествие длилось четырнадцать дней и проходило довольно весело. Мы знали участь, которая нам уготована, и, однако, не были от этого более взволнованы. Мы были мирно преданы всему, что Господь допустит.

Жандармы во время пути вели себя по отношению ко всем заключенным с такой предупредительностью и человечностью, какую только позволял страх скомпрометировать себя и скомпрометировать нас самих. Иногда, когда они были уверены, что нам не грозит никакая опасность, они позволяли нам выходить, чтобы отдохнуть от усталости, причиняемой тряской телег, на которых мы ехали. Так как их каждый день меняли, мы никогда не находили соломы, чтобы сесть. Некоторые сидели на маленьких узелках, в которых было то немногое белье, что мы взяли с собой; остальные же вынуждены были сидеть прямо, лишь опираясь о борта телег. Однако наши проводники делали для нас что могли; но всем известно, что в Шампани трудно достать фураж, особенно весной.

В Сент-Мену офицеры карабинерного полка, выступившего накануне из Вердена, хотели освободить заключенных; произошла стычка, после которой несколько военных были взяты, но затем отпущены жандармами по просьбе заключенных.

По прибытии в Париж тридцать пять обвиняемых были доставлены прямо в Консьержери. Трех сестер Анри, госпожу де Ла Ланс и двух других дам заперли в каземате, где было лишь три деревянные койки, вделанные в стену, с одеялом и соломенным тюфяком на каждую. На следующий день они смогли за свой счет раздобыть матрас. Они проводили время в молитвах, а когда их выводили во двор для прогулок, они встречали там многочисленных товарок по несчастью, из которых одни только что потеряли отца, другие — мужа, детей, третьи — целую семью.

Риуфф в «Воспоминаниях заключенного» говорит о впечатлении, которое произвело появление этих прекрасных девушек в мрачном дворе Консьержери; но красота, молодость, веселость — все должно было быть сражено ужасной косой революционного трибунала.

По обычаю все обвиняемые сначала предстали перед судьей трибунала. Их допрос не был долгим. Судьи слишком спешили, чтобы терять время в вопросах, которые могли бы завести их дальше, чем им хотелось бы; нужно было исполнить формальность — ее исполняли за пять минут, и все было сказано.

Вот допрос юной Барбы Анри; все прочие почти тождественны. Воспроизводить их было бы лишь утомительным повторением; пусть помнят, что допрашиваемой девушке было лишь пятнадцать с половиной лет в момент мнимого преступления, приведшего ее перед кровавый трибунал.

— Не вы ли своими интригами принудили конституционные власти гарнизона сдать военную крепость врагам Франции?

— Нет.

— После взятия города не отправлялись ли вы в лагерь, чтобы поздравить врагов с их успехами и поднести им драже?

— Я была в лагере из чистого любопытства. Не знаю, везли ли туда драже, но я никаких не видела.

— Избрали ли вы себе защитника?

— Нет.

И судья-допрашивающий дает Барбе Анри в защитники Шово-Лагарда, одного из защитников королевы.

Тридцать пять обвиняемых, представших 5 флореаля II года (26 апреля 1794 года) перед революционным трибуналом, могут быть разделены на шесть категорий.

1° Семь девушек[166], которые дали председателю Дюма свои имя, фамилию и возраст следующим образом — естественно, их возраст на момент явки перед трибуналом, а не тот, который они имели в момент взятия Вердена:

Сюзанна Анри — 26 лет;

Габриэль Анри — 25 лет;

Барба Анри — 17 лет;

Анна Ватрен — 25 лет;

Генриетта Ватрен — 23 года;

Элен Ватрен — 22 года;

Клер Табуйо — 17 лет.

Шесть из них были круглыми сиротами, потерявшими отца и мать; седьмая, Клер Табуйо, потеряла отца; ее мать сидела рядом с ней на скамье подсудимых.

Три сестры по фамилии Анри были дочерьми бывшего председателя бальяжа Вердена; девица Табуйо — дочерью королевского прокурора того же бальяжа, а три девицы Ватрен — дочерьми бывшего офицера;

2° Рядом с ними предстали:

Тетка юных девиц Анри, госпожа Ла Ланс де Монго, урожденная Анри, шестидесяти девяти лет;

[166]: