Читать книгу - "История террора 1792-1794 гг. Том четвертый - Луи Мортимер-Терно"

он делал на этом пагубном пути, он думал, но тщетно, что достиг твердой и прочной почвы, откуда, укрывшись от бури, мог созерцать события и видеть осуществление судеб, которые его доверенные лица не раз ему предсказывали.

Прежде чем взять его под свою защиту, диктаторы Отель-де-Виля наложили на своего нового адепта обязательство отказаться от имени, которое он получил при рождении. Правнук Людовика XIV должен был назваться Эгалите в силу решения Генерального совета Коммуны.

Муниципальное постановление было принято 15 сентября, опубликовано в «Мониторе» 17-го, а бывший герцог был избран 19-го. Таким образом, полностью осуществился пакт, в силу которого несчастный принц отныне принадлежал душой и телом людям, которые должны были толкнуть его до бездны цареубийства.

Это назначение было последним важным актом, ознаменовавшим сессию избирательного корпуса. Довольные обладанием мандата, который делал их неприкосновенными, зачинщики демократической партии уделили очень мало внимания выбору заместителей, которые, однако, все должны были до окончания сессии Конвента занять места, которые гильотина опустошит в рядах парижской депутации².

Выше мы видели, что ультрареволюционеры добились принятия принципа «очистительного голосования», которому в каждой секции будут подвергаться избранные депутаты. Эта мера, по условиям обсуждения, должна была обновить дух суверенитета во всех членах политического тела. Но она была изобретена только на случай, если некоторым бывшим членам конституционной партии удастся проскользнуть в число двадцати четырех избранников; это была последняя карта, припасенная ловкими зачинщиками Отель-де-Виля. Поскольку парижская депутация вышла из избирательной урны чистой от всякой античной примеси, мера предосторожности стала, естественно, ненужной. Некоторые секции, верные первоначальной программе, заявили, что одобряют выбор избирательного корпуса, многие другие воздержались; официального подсчета этих голосов не производилось. Сессия избирательного корпуса была объявлена закрытой¹, и это стадо выборщиков, которого в течение двадцати трех дней держали в зале якобинцев и которому навязали Колло д'Эрбуа, Робеспьера, Марата и Сантера в качестве проводников и пастырей, было распущено.

IX

В департаментах выборы в Конвент проходили в целом более законным образом. Дух, преобладавший в каждом из восьмидесяти двух городов, где собирался избирательный корпус, сильно влиял на характер операций². В некоторых местах он был откровенно якобинским; гораздо чаще жирондистским, иногда даже конституционным. В ряде департаментов заседанию избирательного корпуса предшествовала месса Святого Духа, отслуженная епископом-присяжным, одним из его викариев или священником-депутатом³.

Желание избранников первичных собраний следовать обычаям старой монархии, их собрание у алтарей старых базилик достаточно указывают на то, что в большей части провинций были еще далеки от принятия идей парижской демагогии, которая уже открыто проповедовала отрицание всякой религиозной идеи.

Первой операцией избирательных корпусов была, естественно, проверка полномочий, данных первичными собраниями. Эта проверка показала, что некоторые из них имели мужество потребовать сохранения монархии и конституции 1791 года и дать своим делегатам мандат голосовать в этом смысле⁴.

Подобные мандаты слишком вопиюще противоречили тогдашнему победившему мнению, чтобы быть принятыми избирательными собраниями; делегаты, ими снабженные, были отвергнуты избирательной урной. Такой же остракизм был применен в некоторых департаментах к подписавшим петиции и протесты против дня 20 июня¹. Это было исполнение пароля, принятого в Париже по вдохновению Робеспьера, разосланного обществом якобинцев всем дочерним обществам и переданного ими избирательным корпусам, на которые они могли оказывать некоторое влияние. В соответствии с другой частью парижской программы ультрареволюционеры попытались заменить законное тайное голосование открытым. Им это удалось только примерно в десяти департаментах². Везде, где это вопиющее нарушение закона было совершено, видно, что оно было принято только по приглашению, то есть по приказу Общества друзей конституции департаментского центра; в Мо — это были три комиссара Парижской Коммуны, которые навязали его на следующий день после того, как убийство семи священников обагрило кровью тюрьмы этого города³.

Некоторые избирательные собрания, считая себя, согласно демократической доктрине, облеченными всей полнотой народного суверенитета в своем округе, подменяли собой регулярные администрации и по своему усмотрению брали на себя все полномочия. Среди тех, кто позволил себе подобные узурпации, следует назвать собрание Устьев Роны, которым председательствовал Барбару. Гордый тем, что 10 августа низверг к своим ногам древнюю монархию, молодой революционер приехал насладиться своим эфемерным триумфом на родину. Он громко проповедовал доктрины, жертвой которых должен был стать через восемь месяцев. По его предложению избирательный корпус Устьев Роны отправил 1200 человек национальной гвардии с пятью орудиями против города Арль, где вспыхнули беспорядки; он постановил, что все расходы на экспедицию будут оплачены государственной казной, и предоставил комиссарам, поставленным во главе войск, власть, которой он сам не имел, — власть отстранять и заключать в тюрьму государственных служащих, которые не подчиняются его приказам или кажутся ему подозрительными⁴.

Избиратели Эр-и-Луара, собравшиеся в Дрё, сделали, по крайней мере, более благородное употребление из моральной власти, которой их обстоятельства облекли. Их предупреждают, что сорок неприсягнувших священников, путешествующих вместе, чтобы отправиться в изгнание и подчиниться закону, арестованы у ворот города и им угрожает смерть; всё собрание поднимается и выходит из места своих заседаний под предводительством своего председателя; толпа расступается перед этим внушительным зрелищем, и сорок несчастных спасены.

Завершим это описание выборов 1792 года рассказом о двух сценах, показавшихся нам характерными. Мы дословно копируем протоколы избирательных корпусов Дромы и Сарты, заседания которых проходили, первый в Валансе, второй в Сен-Кале.

Валанс, 8 сентября.

По предложению одного из граждан, члены бюро надевают колпаки свободы, все выборщики приглашаются водрузить их, и в тот же миг зал представляет собой зрелище длинной вереницы красных колпаков — символа, дорогого всем друзьям равенства.

Сен-Кале, 9 сентября.

Патриотические дамы города введены; их сопровождает отряд национальной гвардии и несколько муниципальных чиновников в шарфах; перед ними идет военная музыка; грации и смех следуют за ними. Радость написана на всех лицах. Дамы становятся вокруг бюро, г-жа Фрожье произносит речь и заканчивает ее, надевая на голову председателя Филиппо колпак свободы. Секретарь, счетчики и другие присутствующие депутаты получают ту же честь от других дам. Председатель отвечает следующими словами:

«Избирательный корпус счастлив видеть, что его патриотические усилия поощряются и одобряются прекрасным