Читать книгу - "Из рода монстров - Лидия Грегович"

Сады внизу затоплены мглой, чистой и блестящей, как первый снег. Из разбитых окон валит угольно-чёрный дым, воздух горчит от сажи. Сегодня здесь прольётся кровь Дарлингов, но за ней не последует воскрешение. Скорее уж наш род присоединится к поместью, обратившись пеплом.

Меня отвлекает скрип расшатанной половицы, волоски на затылке встают дыбом. Позади меня в комнате какое-то движение – там кто-то есть, я почти уверена в этом. Я слышу их осторожные шаги, то, как кто-то медленно приближается ко мне.

– Осматриваешь свою империю?

Температура падает, в груди у меня ледяной нож. Мышцы как железо, когда я поворачиваюсь.

В распахнутых балконных дверях стоит моя сестра. Элегантное платье Эсси превратилось в лохмотья, что едва держатся вместе и висят на её стройной фигуре как обноски нищенки. Длинные перчатки прожжены тут и там, кое-где даже тлеют угли, словно кто-то раскурил сигару и использовал её тело вместо пепельницы. Но больше всего меня беспокоит её лицо. Эсси смотрит на меня с нескрываемой ненавистью, её кожа жёлтая и восковая, ничем не отличается от той, что была на трупах в коридорах.

– Эсси, – я инстинктивно отступаю, но упираюсь в балконные перила. Металл давит мне в спину, в ушах бьётся пульс.

Эсси шагает вперёд, переступает через порог.

– Знаешь, Отец любил этот дом прям как собственное дитя – или, лучше сказать, больше, чем своих детей? – она указывает на руины поместья за своей спиной. – Он был бы в ярости, увидев, что ты сделала с особняком. Что ты со мной сделала – хотя вряд ли бы его это сильно взволновало.

Она шипит, гримасничает, когда порыв ветра проносится мимо, раздражая красную, обожжённую полоску кожи. Вместе с ветром прилетают звуки: приглушённые крики, далёкое ржание коней. Я тут же расслабляюсь. Баррикада, возведённая караульными, – я не на той стороне дома, отсюда её не видно, но, судя по всему, она держится.

Я смотрю на сестру, отвожу плечи и держусь куда более уверенно, чем на самом деле себя чувствую.

– Идём со мной, – говорю я ей. – Караульные эвакуируют гостей – если мы доберёмся до них, мы ещё можем выбраться, Эсси, – я протягиваю ей руку, приглашая её взяться за неё. – Мы можем пережить это.

Но Эсси лишь хохочет, подходя ближе. От неё исходит едкий и кислый запах горелого дерева.

– Ох, сестрёнка моя младшенькая, какая же ты наивная, – дразнится она. – Ещё не повидала достаточно, чтобы понять – вне зависимости от того, переживу я сегодняшний день или нет, у меня нет будущего. Как и у тебя – после того, что ты сделала.

Её губы натягиваются в гримасе.

– Ну почему ты просто не могла быть благодарной, Мэррик, просто сказать мне спасибо за то, что я спасла нашу семью, наш образ жизни? – рычит она, её слова источают вязкое презрение, похожее на комья грязи. – Думаешь, если бы Отец поведал простолюдинам правду о чае из верескоцвета, они бы его поблагодарили? Стали бы восхвалять его за бескорыстие? – она качает головой, а с губ слетает искажённый смешок. – Нет, они бы уже свели нас всех в могилу – и бьюсь об заклад, они бы не были столь добры, как я. И всё же ты не смогла оставить всё, как было.

Прытко, словно кошка в прыжке, она устремляется вперёд, прижимая меня к балконным перилам. Я вскрикиваю, когда перекладина впивается в плоть, а от боли перед глазами всё белеет. Одной рукой Эсси с силой давит мне на плечо, вторая тисками смыкается у меня на горле.

– Как долго? – кашляю я, отчаянно пытаясь её заговорить. – Как долго у нас было лекарство?

Снова этот смех – рваный и искалеченный.

– Лекарство было всегда, идиотка, – Эсси глумится, а её глаза горят презрением. – Может, не с самого начала, но уже больше столетия по меньшей мере. С тех пор как Мэнор-рождённые стали заключать браки с другими, разбавляя свою родословную худшей кровью, начали появляться дети с изъянами – те, кто не унаследовал дар своих родителей, – её пальцы сильнее сжимаются у меня на шее, и в мои лёгкие едва сочится воздух. – Неужели ты действительно думаешь, что Мэноры отказались бы от своего, когда это началось? – продолжает она, а слова её принимают тошнотворно-сладкий привкус. – Нет, они распространили слух о превращениях караульных, чтобы люди не спали с кем попало, даже допускали превращение некоторых время от времени в качестве назидания, чтобы припугнуть семьи и заставить их хорошо себя вести. Ну а для всех остальных… – её голос опускается до почтительного шёпота, – был верескоцвет.

Я сглатываю, чувствуя, как моё горло движется в её руке, как камень на ладони.

– И об этом знают только Лорды? – спрашиваю я, вспоминая спор в отцовской библиотеке.

Эсси кивает, а на лице отражается горечь.

– Так получается чище, – говорит она. – Караульным регулярно дают дозу – мера предосторожности, как, полагаю, ты догадалась, – ну а для всех остальных чай – это просто… чай. Несомненно, эксклюзивный купаж, который трудно добыть и который доступен только Мэнор-рождённым, но по-прежнему то, что практически все мы пьём каждый день. Без этого, кто знает, сохранился ли бы иммунитет Мэноров или же для большинства их дар усох бы, – она усмехается, губы изогнуты в невесёлой улыбке, похожей на серп. – По мне, так лучше ничего не знать.

К моему облегчению, Эсси на время погружается в свою историю, её хватка на моей шее ослабляется. В лёгкие устремляется воздух, а в голове проясняется.

– Силас, конечно, оказался чересчур щедрым, – выплёвывает она. – Слишком… беспечным. Позволил мне взять на себя контроль над караульными, не сказав, что чай на ночь – это необходимость! – её губы кривятся. – Он пришёл в ярость, когда узнал, что наши люди стали превращаться, но на самом деле он винил только себя. А солдаты… им не терпелось броситься к нему и нажаловаться на меня. Ни одного верного человека среди всех них, – фыркает она. – После его смерти – после того, как я объявила себя Вместилищем, я подумывала о том, чтобы вернуть им их драгоценный чай, но… полагаю, мне хотелось ещё какое-то время их наказывать.

У меня скручивает живот от отвращения, когда я вижу, как её улыбка ширится.

– Знаю, с моей стороны это было жестоко, – говорит она, но в голосе явно звучит удовлетворение. – Тем не менее… разве я не заслужила право на месть, после всего, что они мне сделали? После того, что мне сделала вся эта семейка?

Я открываю рот, готовая задать