Читать книгу - "Сказание о девочке и королевском звере - Нахоко Уэхаси"

class="p1">На лице старухи, холодном и застывшем, не дрогнул ни один мускул.

– Куда? – хрипло спросила Эрин.

– К нашему племени. Если останешься здесь… Если продолжишь жить так, как сейчас, тебе придется совершить тяжкий грех. Идем с нами. Будем жить вместе.

«А-а, ясно…» – мысленно произнесла Эрин, чувствуя, как холод разливается по груди.

Значит, эти люди из народа ее матери пришли, чтобы предложить ей покинуть место, где жили все, кого она знала, и отправиться странствовать вместе?

Она могла бы присоединиться к ним и закрыть ту запретную дверь, за которой поджидала трагедия… Но Эрин не дрогнула.

Девушка помотала головой:

– Нет, с вами я жить не желаю.

На лице пожилой женщины отразилась такая боль и печаль, что у Эрин сжалось сердце.

От напоминавших привидений незнакомцев в сером исходило безмолвное осуждение и разочарование. Они всем своим существом давили на девушку.

– Выбираешь путь грешницы, что откроет врата в преисподнюю? – дрожащим голосом спросила старуха. – Разве такой тебя растили?

Она пристально посмотрела на Эрин, но, похоже, быстро поняла, что девушка отвечать не намерена, – женщина поникла и тяжело вздохнула.

– Прискорбно… Уверена, душа Соён жалеет о том, что спасла тебя.

Эрин застыла. Ее сердце вмиг обратилось в кусок льда. Она глубоко вдохнула и остановила взгляд на старухе.

– Если вдруг вы воспитали маму так, что даже после смерти она сожалеет о спасении родной дочери, то я всей душой презираю каждого из вас, – сквозь стиснутые зубы выдавила Эрин.

Старуха скорчилась, словно от пощечины.

– Я знаю, что моя мать звала грехом… И знаю, что вы им считаете. Я представляю, насколько глубоко вы привержены защите Запрета, который должен предотвратить катастрофу… Но я ненавижу то, как вы пользуетесь самим словом «грех», чтобы управлять другими.

Чувства, которые Эрин прятала где-то глубоко внутри, теперь сплошным потоком лились наружу – будто вода из прорванной плотины.

– Вы произносите его, и разум человека каменеет, словно зверь от флейты. Меня тошнит от этой дешевой уловки.

Один из незнакомцев шагнул вперед и положил руку старухе на плечо.

– Идем, – низким голосом сказал он. – Она безнадежна. Считает, что ее чувства важнее всего остального. Она не станет слушать.

Эрин поймала на себе вопрошающий взгляд женщины. Девушка вновь почувствовала боль в груди, но не показала этого. С пустым лицом она смотрела на старуху, всем своим видом выражавшую разочарование.

Пока Эрин наблюдала за тем, как народ ее матери отворачивается и исчезает в темноте, внутри кипели гнев и отвращение.

На опустевшей поляне поднялся теплый ночной ветер. Эрин посмотрела наверх: на чистом небе сияла бесчисленная россыпь серебристых звезд.

Не в силах сдержать навалившиеся чувства, девушка заплакала.

– Мама…

Пожалела бы Соён, что Эрин выросла таким человеком? Возможно, она и правда ступила на неправильный путь? У нее, в отличие от Сэимии, был выбор…

С того самого дня, когда Эрин решила, что не станет сковывать Лилан флейтой, девушка пошла той дорогой, которая казалась ей естественной. Она лишь хотела, чтобы существо, рожденное в природе, жило как на воле. Но в то же время Эрин радовалась той связи, которая образовалась между ней и Лилан, – той, что преодолела стену, разделявшую человека и зверя.

Девушка понимала: она оказалась здесь сейчас из-за своих прошлых выборов. И все же Эрин отказывалась верить, будто совершила какой-то страшный грех, за который обязана расплачиваться жизнью.

Но тревога продолжала пожирать ее изнутри.

В чем вообще крылся смысл ее любви к Лилан? Да, Эрин сблизилась с оджей, но что девушка обрела в конце пути, который прокладывала такими усилиями? Лишь глупый повод для гордости?

Возможно. Наверное, Эсаль была права: всех существ объединяет не любовь, а страх. Такова беспощадная, горькая правда.

Люди, звери… Ни одна живая тварь не была способна доверять представителю чужого вида. Глубоко внутри каждого из них скрывался страх перед другими. Поэтому, чтобы защититься, они придумывали самые разные способы ограничивать или подчинять остальных: силой, законами, запретами, флейтами… Мы обретаем спокойствие, только связывая непохожих на нас.

Как Эрин ни пыталась разобраться в природе живых существ, теперь она наблюдала перед собой лишь пустоту.

Девушка подумала, что если вернется в Кадзарм, то уже не сумеет преподавать. Чем может поделиться с детьми человек, который видит только сплошное ничто?

Насекомые, животные, люди – лишь крохотные частички света, тонущие в темном океане недоверия.

Эрин вновь подняла голову: серебряные звезды по-прежнему мерцали на небе. За спиной тихо урчала Лилан.

Финал

Заклинательница зверей

1 Рассвет

Ветер, поднявшийся после полуночи, не утих даже к рассвету.

Сунан не спал уже какое-то время. Он не вставал – только внимал тому, как порывы ветра яростно раскачивают шатер. Отец в соседней палатке, должно быть, слышал тот же самый вой, напоминавший людские стоны. Мог ли ветер, властный над землей и небом, быть голосом предков, погибших на Тахай-Адж три столетия назад? Или же плачем девушки с добрым сердцем, которая собиралась положить конец трехвековой истории, которая началась на этой равнине?

Сунан вздохнул и сел.

Он быстро оделся без помощи слуг, встал на ноги и вдруг заметил письмо, лежащее у входа в шатер. Когда юноша поднял листок, то увидел на нем всего три коротких предложения:

Мы ждали этого дня.

Поздравляем вас с восхождением на трон и вновь присягаем вам на верность.

Мы всегда готовы встать на вашу защиту из тени.

Сунан скомкал листок, на котором стояла красная печать «Сай-Гамур», изображавшая чешую тодов.

За шатром мелькнула тень человека.

– Вы уже проснулись? – Это оказался его личный советник.

Сунан шагнул наружу, и помощник встретил его с мрачным лицом.

– Что не так?

– Как я докладывал ранее, вчера вечером люди ёдзэ разбили лагерь на вершине холма. Перед рассветом, под покровом тьмы, туда прибыла крупная повозка. Ее загнали под навес рядом с шатром королевы.

Ветер трепал волосы Сунана. Придерживая их, он повернул голову к возвышенности, где расположилась Сэимия.

Восходящее из-за холмов солнце слегка подсвечивало их контуры, но сами они еще спали в тени. На вершине одного из них Сунан увидел очертания нескольких небольших шатров.

– Говорят, – полушепотом начал советник, – когда на Ее Величество Харумию напали тоды, на ее защиту с неба спустился королевский зверь.

Сунан не ответил. Он только молча смотрел на холмы.

– Если они правда привезли оджу… – продолжал помощник.

Наследник усмехнулся.

– «Небеса услышали плач людей, скорбевших по убитым, и тогда с вершины Афон-Ноа на землю опустилась златоглазая богиня. Тоды склонили перед ней головы, а оджи взмыли вверх, готовые в