Читать книгу - "Из рода монстров - Лидия Грегович"

сестру, которая убила моего родного Отца и никогда не понесёт за это наказания, – отвечаю я, качая головой. – И Эймс… его могут повесить за преступление, которое мы на него свалили, Киллиан. Похищение Перводочери? – в горле встаёт камень при виде милого личика Эймса, дряблого и сломленного, болтающегося на виселице. – То, что он сделал, конечно, кошмарно, но неужели он и правда заслуживает смерти?

Киллиан морщит нос.

– С Эймсом всё будет в порядке, – говорит он, затем добавляет с нажимом: – Он выживет. Все эти слушания – очередная политическая игра: Сэйнты выкарабкаются, отделавшись максимум тем, что их по рукам отшлёпают, – он искоса смотрит на меня. – Мне это совершенно не по душе, но ты знаешь, что это правда.

С мгновение я выдерживаю его взгляд, затем отвожу глаза, ковыряя грязь носком туфли.

– Полагаю, это в любом случае неважно, – говорю я. – Если бы судили не его, на скамье оказалась бы она. Я…

– Мэррик!

Я коченею при отдалённом звуке собственного имени и поднимаю голову в поисках источника. Вдалеке из Норланд-Хауса льется масляный свет, и я расслабляюсь, заметив подсвеченную фигуру, которая выходит на террасу – я узнаю ярко-жёлтое платье на ней. Силуэт поспешно пересекает каменный павильон, словно ищет что-то или, куда точнее, кого-то.

– Крессида, – громко говорю я, снова поворачиваясь к Киллиану. – Она захочет, чтобы я вернулась – уверена, Слушание началось.

Киллиан приоткрывает рот, словно подумывает о том, чтобы поспорить. Однако спустя секунду он кивает и молча встаёт, протягивая мне руку. Я берусь за неё, но вставать не тороплюсь, легонько притягивая его за пальцы.

– Погоди – давай обойдём со стороны, – говорю я и указываю подбородком на левое крыло Норланд-Хауса, которое слабо освещено и располагается вдалеке от основного празднества. – Мы можем воспользоваться входом через кухню. Мне просто… нужно ещё несколько минут, чтобы собраться с духом.

Взгляд Киллиана смягчается в ответ на просьбу, пальцы сжимаются вокруг моих.

– Конечно, – тихо говорит он. – Всё, что тебе нужно.

Я не обращаю внимания на то, как моё сердце ухает вниз после его слов, когда встаю. Даже когда я готова, мне трудно отпустить его – энергия его прикосновения заземляет меня и не даёт навалиться тревоге.

Мы молча подходим к дому со стороны, чем ближе мы оказываемся, тем громче становится болтовня и гомон толпы внутри. Дверь кухни открыта и подперта, и я вижу, что здесь, в отличие от остального дома, никто не прибирался. Пустые ящики и лоскуты мешковины навалены тут и там вместе с овощными очистками и размокшими на вид корками хлеба – явно последствия приготовления к приёму.

Я задерживаю дыхание, когда мы проходим мимо особенно дурно пахнущей кучи, и бросаю взгляд на её плесневеющее содержимое. Я спотыкаюсь, когда глаза цепляются за один сломанный ящик с разбитыми в щепки досками, а точнее, за символ, выжженный на нём.

– Киллиан, – он останавливается на мой призыв, поворачиваясь, чтобы взглянуть через плечо. Я подзываю его ближе и указываю на метку. – Видишь это?

На коричневом дереве чернеет печать в форме короны, угольные линии достаточно чётки и видны даже в ночи. Форма идентична той, что я подметила на дне сундука в приюте «Святое Сердце», – и отметине-близнецу в записях Отца, той, которой, как я полагала, он обозначал товары для благотворительности. Я шагаю к куче с мусором, щурюсь на метку. Каким образом ящик с пожертвованиями оказался здесь, вместе с кухонными отходами?

Встав рядом со мной, Киллиан хмурится, глядя на останки.

– Что это? – спрашивает он. – Тот ящик? Похоже, что в нём когда-то хранили листья верескоцвета, – он наклоняет голову в мою сторону. – С ним что-то не так?

Я резко оборачиваюсь к нему, удивлённая его неожиданным ответом.

– Листья верескоцвета? – спрашиваю я. – Чайные листья? С чего ты так решил?

Киллиан морщит лоб в замешательстве.

– Я узнаю этот символ – ту корону, – медленно говорит он, растягивая слова, словно он ровно так же удивлен моим ответом, как я его. – Мы используем точно такую же метку, чтобы маркировать поставки верескоцвета в Кайри: отец несколько раз отправлял меня надзирать за домашними поставками, когда я был моложе. Говорил, важно знать, сколько стоит накормить нашу семью, – его брови поднимаются ещё выше. – Почему ты спрашиваешь?

То, с какой уверенностью он говорит, заставляет меня усомниться. Может, я ошиблась, приняв гравировку на дереве за символ, что я видела в «Святом Сердце»? Тут темно, но в то же время я отчётливо помню метку из приюта – и нет никаких сомнений, что она соответствует той, которую я видела в его бумагах.

– Я… нет, – я отшатываюсь, смутившись. – Пожалуй, я ошиблась. Хотя странно – я готова поклясться, что видела точно такую же метку на сундуке, который мы нашли в Шорем-на-Взморье. Ну в том приюте. – Я смотрю на Киллиана, испытывая облегчение, когда его лицо светлеет и на нём отражается понимание. – Я думала, символ означал поставки, предназначенные для благотворительности, но… странно, что Отец послал в приют ящик верескоцвета, и ничего больше, не так ли? Листья, конечно, дорогие, но это роскошь – этим детей не накормишь, – я умолкаю, собираясь с мыслями. – Тебе не известны медицинские свойства верескоцвета?

Киллиан хмурится, его черты заостряются в сосредоточенности.

– Ничего такого я не знаю, – отвечает он секунду спустя. – Я его пью с детства – как и все Мэнор-рождённые.

Он долго смотрит на ящик, прежде чем повернуться обратно ко мне.

– Приют… – начинает он, и моё сердце бьётся сильнее, когда я вижу, как в его глазах загорается новая искорка – идея. – Ты ведь сказала, что сестра тоже была там той ночью?

Поняв, к чему он клонит, я ахаю.

– Ты прав – она сказала мне, что ей нужно было кое-что уладить. Я забыла об этом, – я нащупываю в памяти канву того разговора, но детали размыты, притуплены шоком куда большего признания. – Думаешь, это было связано с сундуком?

– Х-м-м-м, – Киллиан не отвечает, только гортанно мычит, но я чувствую, что у него есть ответ, он сидит у него камнем в горле.

Я многозначительно смотрю на него.

– Продолжай.

Он выдыхает.

– Скорее всего, тут ничего такого. Просто наш разговор о верескоцвете кое о чём мне напомнил… – он качает головой, переводя внимание на меня. – В Кайри двоюродный дедушка всегда давал караульным чашку чая из верескоцвета на ужин, – заговаривает он, пожав плечами. – Так сказать, награда за хорошо проделанную работу; мне кажется, большинство Мэнор-Лордов поступает так же. Здешние солдаты рассказали мне, что твой Отец практиковал то же самое, но когда обязанности взяла на