Читать книгу - "Из рода монстров - Лидия Грегович"

о том, что Мэнор никогда не станет прежним после этого. Ты можешь стать Лордом, но наша репутация окажется запятнана – лишь вопрос времени, когда другие Мэноры решат избавиться от пятна, – она медлит, позволяя словам впитаться в пространство, как воде в грязь, и наполнить воздух своим тяжёлым присутствием. – То, что я совершила, я сделала отчасти чтобы защитить тебя, – продолжает она спустя несколько секунд. – Можешь посмотреть мне в глаза и сказать, что действительно хочешь, чтобы я умерла?

Она говорит тихо, и во мне сплетаются ярость, неповиновение и грусть. Я подгоняю себя ответить ей – сказать хоть что-то, что угодно, но в конечном итоге я лишь смотрю себе под ноги, и этот опущенный взгляд говорит сам за себя.

Довольная Эсси выдыхает.

– Я так и думала, – шепчет она. Я вздрагиваю, когда она кладёт руку мне на щёку, подпирая основанием ладони мой подбородок. – Ты хорошая сестра. Лучше, чем я заслуживаю, но впереди у нас целая жизнь, и я сумею вернуть всё сторицей, – она похлопывает меня по щеке один раз, как собаку; затем, прежде чем я успею среагировать, она быстро тянется вниз и выдёргивает письмо у меня из пальцев.

– Я его сохраню, – говорит она, складывая лист квадратом и пряча в лифе. Она наклоняется вперёд, целуя меня в лоб. Прикосновение её губ, сушащее, как соль, заставляет меня скукожиться. – Спасибо, дорогая, – щебечет она, отодвигаясь. – Я тебя так сильно люблю.

После этого Эсси покидает меня, оставляя один на один с её комнатой – и её прощанием, которое снова и снова крутится у меня в голове, как вращающаяся на цыпочках балерина.

«Я тебя так сильно люблю».

Глава 30

Несмотря на чопорное название, Номинационное Слушание больше похоже на вечеринку, чем на испытание, – своего рода коронация и бал, растянутые в один полный наслаждений вечер. По традиции церемония начинается с публичных танцев, которые проводит Номинационный Мэнор и которые открыты для всех жителей его провинции; затем в полночь Совет Смертных вместе с Номинантом удаляется в приватные покои, где члены обсуждают достоинства будущего наследника до рассвета. Финал всего действа приходится на восход солнца, когда ликующий Номинант снова появляется, разодетый в регалии своего Мэнора, а за ним стайкой гусей выходят остальные члены Совета Смертных; завершает всё церемониальное Пролитие Первой Крови у всех на виду.

Когда источник жизни нового Лорда окропил землю его провинции, его титул становится официальным, а Мэнор принадлежит ему.

Я стискиваю ладони в перчатках, направляясь в главную бальную залу Норланда, разглядывая гладкий шёлк, покрывающий мою руку как вторая кожа; их чистый бледно-голубой материал, как прозрачная вода, один в один совпадает с цветом платья. Платье от Мадам Виллетт – то, что подогнали под мою фигуру за несколько дней, – снова спешно перешили для моей сестры. Я представляю, как алая ткань отслаивается, открывая хрупкую розовую плоть – всё равно что чистить рыбу от чешуи, – и гадаю, почувствует ли провинция в металлическом привкусе крови моей сестры нового лидера. Станут ли они возмущаться незнакомой хватке или благодарственно примут её, как овцы, что устремляются к доброму пастуху, забыв о своём прежнем правителе.

«Я погребла его тело рядом с женой… Я сделала ему больше добра, чем он нам когда-либо».

Каблук подкашивается подо мной, когда я вспоминаю слова Эсси, – я спотыкаюсь. Так случается каждый раз, когда я мыслями возвращаюсь к сестре в последние два дня с её признания – моё тело внезапно становится телом жертвы, готовой бежать от хищника. Когда служанки одевали меня к вечеру, они охали от того, что моя кожа недавно приобрела землистый оттенок, а под глазами залегли фиолетовые полумесяцы. Свидетельства дней, когда я постоянно оглядывалась через плечо, и ночей, когда я не раз вскакивала с постели и подбегала к дверям, чтобы в который раз проверить, что они заперты.

Я столького ещё не знаю: к примеру, того, что замышлял Отец, плана, которого Эсси так боялась, что предпочла убить его, только бы его не привели в исполнение. Не менее удивляет и то, как она, если она действительно не Мэнор-рождённая, могла ходить в Серые Земли все эти годы и так и не стала Фантомом.

В мыслях снова вертятся её слова. «Они взяли меня и воспитали как свою собственную».

Пока что я никому и словом не обмолвилась о том, что произошло между мною и Эсси в её комнате в тот день. Не то чтобы я не думала об этом – я нашла столько разных способов сформулировать это для Тома и Крессиды, что они спутались в паутину в голове; однако плести заговоры мысленно – это личный грех, от которого страдаю одна я. Он не способен причинить вред другим.

«Меня казнят, Мэррик».

«Убьют».

– Нет, – бормочу я вслух, а внутри всё сжимается, желая отвергнуть слова сестры. Родная она мне или нет, я не могу стать той, кто снова навредит Эсси. Я возвращаюсь мыслями в прошлое лето, теплый воздух овевает меня, влажный и сладкий, как дыхание коровы, в тот день, когда я уезжала из Норланда в Новый Лондон. Не оставь я её тогда, ей бы не пришлось в одиночку противостоять Отцу, и кто знает, как тогда сложились бы последние месяцы? Возможно, мы могли бы вместе обсудить то, что открыл ей Отец; может, никому не пришлось бы умирать.

Быть может, всё это моя вина. И если это так, как я могу заставить Эсси страдать от последствий, просто потому что она оказалась на другой стороне цепочки, которую я запустила?

– Перводочь Мэррик Дарлинг, дочь покойного Мэнор-Лорда Силаса Дарлинга и Мэнор-Леди Артемис Дарлинг, стюардов Сассекса.

Я настолько погрузилась в свои переживания, что не заметила, как дошла до входа в бальную залу, пока слуга не объявил моё прибытие, а передо мной не распахнулись двойные двери. Я инстинктивно переступаю порог, и комната вокруг меня возвращается к жизни.

Я стою на площадке, в обе стороны от которой спиралью вниз, как два языка, сбегают лестницы. Бальная зала протянулась передо мной огромным океаном, заполненным плотной толпой людей. Все они поворачиваются в мою сторону, приоткрыв рты как стайка рыб.

При их виде – ожидающих и алчущих – меня переполняет отвращение, всё равно что поднять свечу и увидеть десятки крысиных глаз-бусинок, которые незамеченными укрывались в темноте. Кто эти незнакомцы? Пульс убыстряется, когда я подмечаю их затенённые глаза, все те скрытные мысли, которые в них прячутся, как мотыльки, зажатые в детских ладонях. Все