Читать книгу - "Из рода монстров - Лидия Грегович"

самом деле он был готов лично вогнать кол в сердце нашего Мэнора и всё же ждал от меня, что я пойму, – она сжимает кулаки, костяшки выступают. – Что поддержу его дело, если ты можешь в это поверить. Я…

Она умолкает, словно срезав стебель, губы вытягиваются в тонкую линию. Даже сейчас она себя контролирует.

– Мы поспорили, и к тому вечеру я знала, что должна сделать, – она кивает, собранная и неумолимая. – Так что я несколько дней всё готовила, а затем написала ему записку, в которой сказала, что хочу загладить свою вину. Рано следующим утром мы вместе пошли на могилу Мамы.

Внезапно до меня доходит – скрытое, невысказанное значение её слов. «То, что он замышлял… должно было умереть с ним».

– Ты убила его. Ты толкнула его в туман, – ощущение такое, словно говорит кто-то другой. Я стою неподвижно, привязанная к своему телу тонкими нитями.

– Я погребла его тело рядом с женой, женщиной, которую он любил больше всего на свете, – рявкает Эсси, взбешённая моим замечанием. – Я сделала ему больше добра, чем он нам когда-либо.

Она закрывает глаза, грудь её вздымается, затем снова опадает. Когда она успокаивается, веки моргают и открываются, серые радужки снова смотрят на меня.

– Не составило труда представить его смерть как самоубийство. Куда сложнее было состряпать причину для собственного исчезновения. Мне нужно было уладить кое-какие дела – проследить за тем, чтобы детали отцовского плана упокоились с миром, но к тому моменту я уже заявила, что являюсь его наследником, его Вместилищем. Я не могла просто так разъезжать по провинции, только не тогда, когда уже начались приготовления к моему собственному Слушанию, – Эсси мычит, и от этого расчётливого звука у меня мурашки бегут по коже. – Нет, мне необходимо было исчезнуть, и, к счастью, Эймс предстал идеальным кандидатом на роль моего воображаемого похитителя.

– Естественно, я ни одной живой душе не сказала о том, что произошло между нами, спрятала эти его идиотские письма, пока кто-нибудь из слуг их не нашёл и не пустил слух. «Выйди за меня, или столкнёшься с последствиями собственного выбора» – серьезно? – она усмехается, словно считает его попытки запугать слабыми, забавными. – Но затем я поняла – что если бы он не был просто мелочным мальчишкой, который плюётся ядом, чтобы выглядеть солиднее? Что если бы за его угрозами последовали действия – Перводочь пропадает из собственной постели? – она не ждёт ответа, прежде чем продолжить. – Можно же убить двух зайцев одним выстрелом, так сказать: моё так называемое исчезновение даст мне время, необходимое, чтобы позаботиться о том, что осталось после Отца, а Эймс получит своё за то, что пошёл против меня. Все фрагменты истории были на месте – нужен был лишь человек, которому я их расскажу. И тогда домой вернулась ты.

Выражение её лица становится ещё сосредоточеннее, на нём читается лишь гордость.

– Я написала дневник, чтобы направить тебя по верному пути – направить тебя к Киллиану, которому я уже поведала историю о моих «инцидентах», но ты, Мэррик, ты превзошла все мои ожидания. Сложила все факты и догадалась, кто стоит за прорывами, заставила Эймса признаться в том, какую он сыграл роль в нападениях; если честно, ты меня удивила. Я знала, что разыгрывать своё возвращение будет рискованно, но с тем, какие ты собрала доводы против Сэйнтов… – она смотрит на меня с благодарным выражением, которое граничит с благоговением, словно я нечто, появившееся из облаков. Нечто божественное. Я поджимаю пальцы в туфельках, по спине пробегает холодок.

– Эймс может сколько угодно отрицать, что он меня украл, и никто – даже самые ярые сторонники его матери – ему не поверят, – продолжает Эсси, приближаясь ко мне. – Я навеки у тебя в долгу, Мэррик.

Я едва чувствую, как она подходит ближе и берёт меня за свободную руку, её прикосновение слабо тревожит сознание. Хотя я хочу вырваться, в её жесте читается намеренность, которая предупреждает меня, что этого делать не стоит, словно отвергнув её, я провалю испытание, а за этим последует штраф, который я не готова платить.

Облизав пересохшие губы, я бросаю ей вызов:

– И что теперь, когда ты всех нас спасла от предполагаемого плана Отца? Мы притворимся, что ты и пальцем его не тронула? – мне трудно сдерживать укоризненный тон, когда я продолжаю. – Что мы с тобой одной крови?

Ликующая Эсси победно улыбается.

– Теперь начинается наше правление. Разве ты не видишь? – разглагольствует она. – Всего через несколько дней я стану Мэнор-Лордом Дарлингов, а после сделаю так, что тебе никогда не придётся просить о компании такого человека, как Фиц Ваннетт, – она сильнее сжимает мою руку, её ногти кинжалами впиваются в меня. – Ты сможешь получить всё, что захочешь, любого, кого захочешь, – с жаром говорит она. – Ты можешь заполучить Киллиана Морана, если пожелаешь. Я обеспечу тебя таким приданым, что ты и за крестьянина с улицы сможешь пойти и всё равно будешь одной из самых богатых женщин Сассекса.

Я прогоняю образ Киллиана, сапфировый блеск его глаза под дверью. «Если ты покинешь это место, я отправлюсь за тобой, куда бы ты ни направилась». Каково бы было принять его предложение? Знать, что я могу так поступить, не жертвуя при этом своим доходом или безопасностью, что куда бы я ни сбежала, у нас будут деньги, что облегчат нам путь?

Перспектива слишком соблазнительна – если раздумывать о ней, я рискую поддаться, поэтому вновь обращаю своё внимание на сестру.

– А с чего ты решила, что я не расскажу всё Крессиде, как только покину эту комнату? – спрашиваю я. – Что я сдержу всё в секрете?

Улыбка не исчезает с лица Эсси, хотя становится менее яркой после моего вопроса.

– Дорогая, что ты ей расскажешь? – спрашивает она, склонив голову набок с любопытством. – Что нашла надорванную записку от Эймса? Несколько листков с каракулями? – она издаёт очередной полувздох-полусмешок, и желудок уходит в пятки. – Во всём этом нет ровным счётом ничего подозрительного. Что же до моих признаний, тут… твоё слово против моего. Я уверена, что выиграю, но даже если судьба каким-то образом повернётся так, что победишь ты… – она отпускает меня, отступая назад так, что мы оказываемся в нескольких дюймах друг напротив друга. В результате мы стоим лицом к лицу, и может показаться, что она мой двойник: её бледное лицо и чёрные волосы как угольная зарисовка меня.

– Меня казнят, Мэррик, – прямолинейно заявляет она, и я вздрагиваю. – Убьют, – она выплёвывает последнее слово, её лицо подчёркнуто каменеет. – Не говоря уже