Читать книгу - "Из рода монстров - Лидия Грегович"

Находится ли моя сестра среди них? Сомневаюсь: как правило, Номинант не появляется на публике во время Слушания до тех пор, пока Совет Смертных не закончил дебаты, а уж тогда он выпархивает из своего блестящего кокона, да не простым Вместилищем, а полноправным Лордом. Скорее всего, она в библиотеке Отца – там, где состоится по-настоящему «слушающая» часть ночи, – готовится представить им свою кандидатуру. Всё равно я не могу не искать её орлиного взгляда среди гостей, умного и испытующего, ожидающего моего падения.

«Теперь начинается наше правление. Разве ты не видишь?.. Ты сможешь получить всё, что захочешь – любого, кого захочешь».

В желудке лениво ворочается тошнота. После сегодняшнего вечера у меня будет всё, чего я жаждала, когда бежала в Новый Лондон: свобода, власть, достаточно денег, чтобы выйти замуж по любви или вообще не выходить замуж, если я так захочу. И тем не менее, несмотря на всю свою сладость, обещания Эсси кислят. Как я могу наслаждаться всем тем, что предлагает мне сестра, зная, что за них заплачено жизнями? Пролитой кровью?

«Кровью моего Отца». По горлу поднимается тошнота – меня сейчас вырвет, прямо здесь, на глазах у всей провинции, и тогда они все поймут, что что-то не так…

От толпы отделяется один гость, поднимается по лестнице справа от меня, на миловидном лице сияет радостная улыбка – Том идёт, чтобы сопроводить меня вниз. Когда он подходит ко мне, я беру его протянутую руку, цепляясь пальцами за его бицепс в качестве поддержки, пока он ведёт меня вниз. Гости вежливо аплодируют, их радостные похвалы звучат нестройно и неприятно, словно стая зверей воет на добычу.

Я отвлекаюсь на окружающий меня интерьер. Сегодня Норланд предстал во всей своей славе, сияя великолепием, какого я уже давно не видела. Словно деревенскую девочку из сказки, дом отскребли от грязи, продемонстрировав его скрытую красоту. Обычно покрытый пылью пол отполировали до блеска, а трио канделябров надо мной оттёрли от паутины, и теперь они обжигают светом сотен свечей.

Толпа расступается, когда мы с Томом ступаем на пол, затем снова смыкается за нами, утаскивая нас в своё нутро. Я узнаю в некоторых окружающих меня лицах других Мэнор-рождённых, однако большинство гостей мне незнакомы. Подавляющая часть гостей одета в простые платья и брюки, язвами выступающие на фоне изысканных фраков вокруг них. Без сомнений, простолюдины. Их взгляды самые суровые, кремень и сталь, впивающиеся в меня, как заострённые клинки.

Том представляет меня нескольким людям, каждое следующее знакомство еще более натянутое, чем предыдущее. Наконец, мне удаётся извиниться и вырваться. В поисках напитков – мысли режут стеклом, и я жажду алкоголя, чтобы их притупить, – я проталкиваюсь в дальнюю часть бальной залы, где виднеется ряд слуг с подносами.

– Позвольте мне, Перводочь.

Рядом со мной звучит голос, и я поворачиваюсь вправо. В ярде от меня стоит мужчина в пиджаке в обтяжку и зелёном жилете под ним; одну руку он вытянул вперёд, протягивая мне бокал бледно-жёлтого шампанского, в другой он держит точно такой же напиток, на стекле капельками росы собирается влага. Тёмно-русые волосы уложены свободными волнами; чистое полотно его лица рассечено шрамами, один из них тянется гордой колонной по шее и прячется в шёлковом узле изумрудного галстука.

Я охаю то ли от удивления, то ли от удовольствия, а скорее всего и от того, и от другого. Я полностью поворачиваюсь лицом к Киллиану – он смотрит на меня с нечитаемым выражением. Переодевшись во что-то отличное от униформы караульного, он выглядит иначе – не лучше, но раскованнее, словно все его предыдущие наряды были пошиты на размер меньше, и только теперь он сумел вздохнуть.

– Брэндон. Я…

– Сегодня я здесь как Киллиан Моран, – перебивает он, на лице проскальзывает смущённая улыбка, словно признание его смутило, но лишь слегка. Он кивает в сторону толпы, где люди наплывают друг на друга как огромный косяк рыбы. – Двоюродный дедушка Альбион среди приглашённых, и я решил, что он предпочтёт, чтобы я не приближался к нему одетым в униформу соперничающего Мэнора.

Я хмурюсь, следуя за его взглядом.

– Приближался к нему? – тихо спрашиваю я, принимая предложенный бокал из его руки. – Зачем?

Киллиан краснеет, смущённо теребя блестящий узел на галстуке. Стоя рядом с ним после стольких дней разлуки, я чувствую, как по телу растекается тепло, притупляя царапающую вину. Медленно разматываются утонченные воспоминания о нашей ночной встрече, словно разбросанные на трюмо шёлковые ленты.

– Для меня было честью служить вам и вашей сестре, – неуверенно начинает он, а румянец ползёт вверх по шее. Есть что-то притягательное в нервной энергии, идущей от него, и мне хочется притянуть его ближе, погладить его по лбу и успокоить. Помню, как проснулась перед рассветом от звука его удаляющихся шагов на следующее после моей поездки в Гнездо утро – пальцы по-прежнему протискивались под дверь. Если бы не перевёрнутый на полу подсвечник – если бы не эхо его голоса у меня в голове, история, которую мне поведал Киллиан в таких деталях, что её просто невозможно было выдумать, – я бы почти поверила, что весь наш разговор был просто лихорадочным бредом, рождённым моими тревогами.

По венам устремляется поток ощущений – ожидание и смущение. Той ночью мы едва касались друг друга – только лёгкое соприкосновение пальцев, и ничего более, – но чувства оказались столь сильными: поднявшееся во мне желание отличалось от всего, что я испытывала прежде, даже от горячей страсти, когда меня целовал Эймс. С Киллианом эмоция была… гуще. Насыщеннее, как мёд, и она не отпускала меня в течение нескольких дней, покрывая янтарём.

Меня выдёргивает из воспоминаний, когда он продолжает.

– Но… той ночью вы правильно поступили, отказав мне, – он крепче сжимает ножку бокала и стискивает зубы. – Я не могу постоянно убегать от своей семьи. Я должен встретиться с ними – с самим собой, или, по крайней мере, с тем собой, которого я оставил в Кайри, – он снова улыбается, но на этот раз меланхолично. – Может, тогда я смогу его улучшить.

Я моргаю, глядя на него, не в состоянии или не желая понять, что он говорит.

– Ты уезжаешь? – меня коробит от плаксивой интонации, с которой звучит голос, ещё сильнее от подступающих слёз, от которых жжёт носоглотку. Моя реакция жалкая, но после всего его предстоящий отъезд оказывается последней каплей, нарушающей моё равновесие. Нехорошим предчувствием передо мной разворачивается блёклое видение будущего: Киллиан первым уедет после Номинации Эсси, за ним последуют Том с Крессидой, их дела здесь