Читать книгу - "Из рода монстров - Лидия Грегович"

об Эймсе и его преступлениях. Мелочная часть меня всё ещё презирает то, как легко я попалась на его трюк.

Сама не понимая зачем, я чувствую, как встаю, подхожу к шкафу и открываю дверцу. Я запрещаю себе думать о своих мотивах, когда опускаюсь на колени, нахожу неприколоченную доску и сдвигаю её, вытаскивая перевязанную лентой пачку. Я просто хочу их увидеть – я просто хочу…

Заметив клочок бумаги на дереве, я замираю. У края тени, там, где я убрала доску, высовывается ещё один листок, отделившийся от стопки, словно кошка показывает язычок. Наверное, он выпал, пока я их доставала. «Выпал ли?» Снедаемая любопытством, я цепляю уголок и вытаскиваю его.

Вместе с ним на свет появляются ещё три дополнительные страницы, пока я тяну за первую. Хмурясь, я собираю все три, раскладывая их на полу перед собой.

От того, что я вижу, я цепенею.

Письмо с правого краю написано почерком Эймса, хотя текста там немного. Большая часть листа пустая, только в середине, ближе к низу, черкнули строчку – «Встретимся в конюшне»; в любое другое время это предложение меня бы разозлило. Однако теперь я едва задумываюсь о послании – моё внимание привлекает верхняя часть, от которой кто-то оторвал приличных размеров прямоугольник в правом углу. Тот угол, где, как мне известно по остальным письмам Эймса, обычно находится печать Сэйнтов.

Тяжело сглотнув, я измеряю оторванный клочок ладонью. Желудок ухает вниз, когда моя догадка подтверждается: он примерно того же размера, что и записка с угрозой, которую я нашла на кровати сестры в ночь её исчезновения.

Сердце пронзает клинком. Но именно оставшиеся бумаги загоняют лезвие глубоко.

В отличие от предыдущего, на этих письмах нет и следа Эймса или любого другого знакомого мне почерка. Передо мной десятки посланий, написанных одной и той же рукой, но с вариациями – какие-то более корявые, словно автор пытался набить руку.

Все тексты – все до единого – повторяют одно и то же.

«Мэнор Дарлингов падёт».

Нечто холодное и остроконечное скользит у меня в горле, колет ледяной иглой. Внезапно мне нечем дышать. Перед глазами всё плывёт, по краям мушками появляются чёрные точки, отчего кружится голова.

А затем за моей спиной раздаётся скрип двери.

Я встаю, поворачиваюсь, всё ещё сжимая в руке надорванное письмо Эймса. Она ждёт там, как тёмный лебедь, как мрачный рок, как остатки чайных листьев на дне чашки, предсказывающие смерть.

– Мэррик, – ровным тоном начинает сестра. – Не ожидала увидеть тебя здесь.

Глава 29

Она шагает в комнату, дверь закрывается за ней со щелчком. Этот чистый звук как падение лезвия: в некотором роде он кажется окончательным, словно весь остальной особняк отступил, оставив лишь эту комнату, лишь нас.

– Что это у тебя там? – спрашивает она, фраза звучит добродушно: она заинтригована, а не встревожена. Однако по тому, как сверкают её глаза, словно отполированное серебро, я вижу, что она уже знает. Всё равно я прижимаю надорванный лист к груди, пальцы стискивают письмо, словно пытаясь его защитить.

– А, – голос её опускается до бархатного шёпота, словно плоское брюхо змеи скользит по полю. – Вот этого я и боялась.

Она цыкает, надвигаясь на меня с вытянутой рукой. Подол серо-зелёного платья шелестит по полу.

– Правда, как неосторожно с моей стороны оставить следы. Никто не предупреждает, сколько времени занимают траурные дела. А вот о важных вещах… забываешь.

Я отшатываюсь на шаг, едва не споткнувшись о собственные ноги, спеша увеличить между нами расстояние.

– Не подходи ко мне.

Эсси послушно останавливается, морщит лоб, словно её обидели.

– Мэррик, не глупи, – говорит она с пронзительным смешком. – Что ты думаешь, я тебе сделаю? Убью тебя?

Пульс зашкаливает, нервы гудят, подбивая бежать. Вместо этого я делаю ещё один отмеренный шаг прочь от неё, стараясь говорить спокойно.

– Ты подставила Эймса. Ты сама написала угрозу – не он. Зачем?

– Зачем? – удивлённая Эсси смеётся. – Потому что Отец меня заставил! – её губы кривятся в гримасе, как тряпка, которую выжимают. – Или тот человек, которого я, по крайней мере, считала Отцом, – выплёвывает она. – Он бы нас уничтожил, если бы я ничего не предприняла, чтобы его остановить. Эймс был просто пострадавшим – что действительно важно, так это то, что я защищала тебя, Мэррик; если ты только позволишь мне объяснить…

– Что ты имеешь в виду, говоря «человек, которого ты считала Отцом»? – я перестаю отступать, ноги внезапно приросли к полу, но Эсси лишь отмахивается от моего вопроса, словно он ей скучен.

– Серьёзно, Мэррик, давай с этим покончим. Дай сюда, – она подзывает меня с выжидающим видом, стуча пальцами по основанию ладони, её негодование сменяется требовательностью так легко, будто меняет платье. Когда я не двигаюсь, она нетерпеливо вздыхает. – Ты действительно хочешь свести на нет всю свою отличную работу? – журит она. – Ты так блестяще пошла по моему следу – я, конечно же, надеялась, что ты найдёшь дневник, но только подумать, как быстро ты выследила Эймса! А он – уверена, ты согласишься – не был невинным зрителем во всём происходящем, – она качает головой, лицо её приобретает презрительное выражение. – Я предупреждала Силаса, что Йанте становится жадной, но разве он послушал? Конечно же, нет. Сэйнты съели бы нас живьём, если бы мы с ними не разобрались, а теперь посмотри на них – они повержены, как того и заслуживают.

В ступоре я наблюдаю, как она улыбается и весело подмигивает мне.

– Смотри, какая мы замечательная команда, верно? – говорит она приторным голосом, который клеится к коже. – Я всегда верила, что у тебя есть потенциал, Мэррик. Тебе лишь нужно было, чтобы кто-то тебя направил.

Она переступает с ноги на ногу, как будто собирается возобновить наступление, её движение вырывает меня из транса.

– Что ты имела в виду, – рычу я, отступая к окну, – под «считала Силаса своим отцом»?

Эсси досадливо закатывает глаза.

– Ну пожалуйста, это уже становится утомительным. Да и потом, разве ты не можешь сложить два и два? Ты ведь даже нашла приют, Троицы ради.

Под кожей прокатывает плохое предчувствие, вздымается внутри меня как вырванная тряпка.

– Откуда ты узнала про приют? – спрашиваю я. – Киллиан тебе рассказал? – голени врезаются в подоконник, заставляя меня остановиться, и этот удар словно бы освобождает воспоминание. «Шаги на втором этаже, направляющиеся к лестнице». Я вдыхаю, проткнутая и разрезанная. – Шум, что мы слышали…

Эсси ухмыляется, вяло хлопая в ладоши, словно поздравляет меня с тем, что я сообразила.

– Да, – легко отвечает она. – Мне