Читать книгу - "Мелодия огня и ветра. Том 2 - Акили"

расселине уже стихал. Значит ли это, что битва окончена? Что же там случилось? Что увидела Лань? В порядке ли она?

Сюн не думал, как будет объяснять солдатам, что он здесь делает. Не думал, сможет ли увести оттуда Лань и вернуть в Долину до того, как погоня настигнет их. Все его мысли стремились лишь вперёд, словно он был стрелой, рвущейся сквозь ветер и дождь к цели.

Когда он достиг окраины расселины, то сердце, на миг подскочившее к горлу, тут же рухнуло в пятки. В Хаидаркане творилась настоящая бездна: облака каменной пыли и пепла накрыли поселение тёмным саваном, пожравший всё огонь догорал под тяжёлыми каплями редеющего дождя, со дна слышались стоны страдающих душ, а в воздухе витал медный запах крови. Ветер стих.

Сюн спустился вниз «Парением сойки» и тут же сыграл «Чистое небо», прогоняя пылевые облака и обнажая страшные разрушения и жертвы. Люди, которые только что стенали от боли или помогали другим подняться, тут же с ужасом ощетинились и схватились за оружие. Казалось, музыка флейты снова явилась, чтобы отправить их в бездну.

Сюн достал из-под одежды и высоко поднял золотой амулет – знак принадлежности к княжескому роду. Это успокоило людей, хотя они продолжали настороженно на него смотреть.

– Что здесь случилось? – спросил Сюн у группы раненых, но ему не ответили.

Содрогаясь от увиденного, Сюн пошёл вглубь рудника. Повсюду валялись окроплённые кровью обломки и оторванные части тела. Пепельный туман осел на голове и плечах Сюна печальной сединой. Синие воды глаз накрыла мрачная тень. Ладонь сжала флейту и дрожала.

«Лань… Где ты, Лань?»

Через несколько десятков шагов Сюн увидел человека в фиолетовых одеждах, который раздавал указания и в целом выглядел более спокойным и собранным, чем все вокруг. Заметив Сюна, человек вышел ему навстречу.

– Второй князь Сюнлин. И вы здесь.

– Вы знаете меня?

– Да, хоть мы и не знакомы лично. Цандан, придворный маг князя Элдинга Маляна, к вашим услугам, – официально представился он.

Однако Сюн даже забыл ответить на приветствие и сразу спросил:

– Что здесь случилось?

– Это уже вам виднее, – мрачно вздохнул Цандан.

– Мне?

– Полагаю, это вашей жены рук дело. Всё это, – Цандан махнул рукой на разрушения.

– Но как же?..

– Могу предположить.

Цандан указал на стену над уже заваленным входом в рудник. Там всё ещё висели мертвецы. Сюн сразу приметил среди повешенных мальчика и девушку со светлыми волосами, и всё стало ясно. Скорбный стон вырвался из лёгких.

– Думаю, принцесса Аилань увидела эту картину, наслала бурю и стёрла Хаидаркан с лица земли, – продолжил Цандан бесстрастно. – Когда мы подоспели, выживших осталось немного. Ужасное зрелище.

Стёрла с лица земли… «Буря, что поглотит весь мир»! Как же так? Как такое могло случиться?

– Где Лань? Моя жена.

– Этого я не знаю. Когда мы прибыли, ветер уже стихал. Или она сбежала, или…

Сюн содрогнулся.

– Я… я должен её найти.

– Все хотят её найти, – мрачно бросил Цандан. – Но вам следует знать ещё кое-что. Я оказался здесь не случайно, а потому, что сопровождал сюда Хранителя Долины Ветров. Когда разыгралась буря, Хранитель отправил меня за помощью, а сам бросился сюда. Его судьба…

– Нашли! – крикнули в стороне.

Сюн оглянулся и в ужасе увидел, как из-под обломков достают полуобгоревшее тело. Уродливые волдыри и ожоги покрывали все обнажённые участки кожи. Серебряные одежды пропитались кровью и гарью.

– Дядя!

Сюн бросился к нему и упал на колени рядом. Аксон приоткрыл полу-ослепшие глаза и окровавленные губы.

– С-сю…

– Я здесь, дядя.

Сюн хотел взять его за руку, но не нашёл на ней живого места.

Аксон снова с усилием пошевелил губами, словно хотел что-то сказать, но глаза закатились, тело дёрнулось и замерло.

– Дядя? Дядя Аксон? – позвал Сюн, и его голос надломился.

Тело Хранителя лежало изуродованным на почерневших камнях. Редеющий дождь по капле смывал с его лица грязь. Жизнь Аксона, на миг вспыхнув при виде племянника, угасла навсегда.

– Мои соболезнования, второй князь Сюнлин, – мрачно сказал Цандан и отвернулся.

В голосе была только сухая вежливость и ни капли участия. Ещё вчера собственные позиция и принципы казались Цандану незыблемыми. Сейчас после увиденного он не знал, как относиться ко всему… и ко всем.

Внутри у Сюна оборвалась что-то важное и теперь болело, как воткнутая в сердце игла. Сюн закрыл лицо ладонями и не мог произнести ни звука, только пальцы подрагивали. Цандан обернулся на него.

– Если вам от этого станет легче, то Хранителя явно убили упавшие обломки, а не напрямую…

Он замолчал. Это было последнее проявление сочувствия, на которое Цандан был сегодня способен. К нему подошли с докладом.

– Господин Цандан. Мы нашли деревянную флейту среди обломков. Выглядит совсем не обгоревшей, это странно.

Сюн бросил взгляд на флейту, и глаза тут же расширились.

– Отдай её мне, – резко сказал он.

Посланник замешкался, неуверенно глянул на Цандана, и тот кивнул. По реакции Сюнлина стало ясно, кому принадлежала флейта. Сюнлин держал её в руках так нежно, словно хрупкое сокровище.

– Она жива, – шептал он. – Раз флейта цела, то и Лань тоже.

Сюнлин прикрыл глаза и глубоко выдохнул. Затем выпрямился и посмотрел на Цандана. Во взгляде плескалось море горечи и скорби.

– Господин Цандан. У меня к вам просьба. Прошу, выполните её, и я ваш должник навеки.

– Слушаю.

– Пожалуйста, сопроводите тело Хранителя в Ванлинд. Я… нагоню позже. Сейчас я должен идти. – Сюн склонил голову в поклоне.

Цандан внимательно посмотрел на него и сухо ответил:

– Эту просьбу я выполнить могу. Лично нет, но людей выделю. Из уважения к Хранителю Аксону.

А не к вам.

– Благодарю вас.

Сюнлин вернулся к телу Хранителя, поклонился ему, что-то прошептал и, бросив последний взгляд на родного человека, взмыл в воздух с мелодией флейты.

27. Вопросы станут кандалами

Дни спустя

Дождь лил в Ванлинде, почти не переставая. Капли били с такой силой, что, казалось, вот-вот проломят землю. Тучи нависали над головой тяжёлой кровлей. Серебряные молнии трещинами проходились по небу. Ветер угрожающе шелестел в кронах, словно рой рассерженных ос.

На безмолвном кладбище у свежей могилы потухла последняя свеча. Аромат ладана рассеялся в разреженном воздухе. На надгробии, бессильно трепыхая крыльями, лежала промокшая