Читать книгу - "Из рода монстров - Лидия Грегович"

Повисает тишина. Коридор за дверью кажется до невозможного застывшим – тихим, словно всё окутала вуаль. Может, Киллиан ушёл? Эта мысль болезненно расцарапывает мне грудь одним яростным движением. Комната размывается, глаза жжёт.

– Тебе приснился кошмар про Эймса.

Я поднимаю взгляд, а пульс ускоряется. Ответ Киллиана сдержан, едва громче шёпота, но он звучит. Он там.

– Да, – спешно говорю я: если промедлю, он может передумать, может оставить меня одну. – Никак не перестану думать о нашем разговоре в Гнезде. Эймс признался в своих отношениях с моей сестрой – подтвердил, что причастен к прорывам. Но когда я только обвинила его в похищении Эсси, он выглядел… не знаю. Удивлённым? – я щиплю подушку, позволив всем сомнениям, что терзали меня, выплеснуться наружу. – Мне это показалось странным.

– Может, он просто хороший лжец, – спокойно отвечает Киллиан. – Кроме того, в конце концов он во всём сознался, верно? – его голос звучит ближе, словно он задумчиво опёрся о дверь. Я выпрямляюсь.

– Возможно. Он сказал, что я умна. И что ему жаль, что никто больше не услышит моих теорий, – я кусаю губу. – Всё это в любом случае неважно. Не знаю, почему я до сих пор сомневаюсь.

С минуту мы оба молчим, ночной ветер играет тихую мелодию на оконных стёклах. Я чувствую, как разговор подходит к концу, его хвостик проскальзывает у меня между пальцами – ещё секунда-другая, и он исчезнет очередной тенью во мраке.

– Боюсь, я всё ещё ревную к ней. К Эсси, – говорю я, и с внезапным креном наша связь вновь оживает. Позволив себе закрыть глаза, я продолжаю так тихо, что не уверена, достигнут ли слова его слуха. – Завидую ей, потому что она Вместилище Отца. Потому что она вернулась и забрала обратно свой титул вскоре после того, как его передали мне.

– И что, это имеет такое большое значение? – ответ Киллиана приходит быстрее, чем я ожидала, бьёт по мне холодной сталью, плоской стороной клинка. – Стать Вместилищем – Мэнор-Лордом – разве это действительно стоит того, чтобы вести жизнь, как у вашего Отца? – продолжает он. – Или Эймса, если на то пошло? Десятилетия, прожитые в постоянном страхе, что кто-то бросит вызов вашему правлению, в постоянной борьбе за власть, новые территории, большее влияние?

Кожу покалывает, тёмный воздух внезапно уплотняется, оседает, как пыль, у меня на плечах.

– Как будто альтернатива намного лучше? – парирую я, сжимая руки в кулаки на коленях, чтобы они не тряслись. – Ты забываешь, что в отличие от тебя, Киллиан, я не мужчина. Если я не становлюсь Лордом, мой единственный вариант – это замужество, причём наверняка с каким-нибудь вдовцом вдвое меня старше, по сравнению с которым Эймс покажется бриллиантом. Я не могу просто… оставить прошлое позади и начать всё с нуля, как сделал ты.

Скрип половицы сквозит непокорностью – там, в холле, Киллиан поворачивается, тёмная обсидиановая тень под дверью смещается, когда он движется.

– Ты забываешь, что моя жизнь началась не в Норланд-Хаусе, – сдержанно замечает он. Он, должно быть, стоит лицом к моей двери и говорит прямо в дерево. – Ты не знакома с частью моей истории – частями меня.

Я закатываю глаза к потолку.

– Ах да, я забыла – ещё не рассказанное тобой трагическое прошлое, – фыркаю я. – Прошу, просветите меня, мистер Брэндон. Что за столь кошмарные грехи вы скрываете, что я не смогу на вас больше смотреть?

– Это не моё имя.

Он говорит ровным, безэмоциональным тоном, но меня это всё равно шокирует.

– Что?

Он снова вздыхает, и на этот раз вздох полон сожаления.

– Моя фамилия не Брэндон – это была девичья фамилия моей матери, – сознаётся он. – Я – Моран.

Желудок уходит в пятки.

– Как…

– Красный Герцог Логан Моран из Кайри, да, он мой отец, – подтверждает Киллиан. От меня не ускользает яд в его тоне – он произносит слово «отец» так, словно на языке у него долька лимона. – Я самый младший в семье.

Это открытие освещает всё вокруг себя, как внезапно наступивший рассвет.

– Ты – Келли Моран? – говорю я ошеломлённо. – Но он… я постоянно слышала, как говорили, что он был… – я умолкаю, краснея, не зная, как продолжить.

– Несравненным красавцем? – заканчивает Киллиан, и от извращённого цинизма в его голосе внутри меня всё сжимается от унижения. – Мне тоже часто это говорили. А потом перестали.

Его тень снова крутится. Из холла доносится резкий скрежещущий звук, за которым следует очередной стон протестующих половиц – мне требуется мгновение, чтобы сообразить, что он сел и прижался спиной к дверям.

– Моя мама родила четверых сыновей, прежде чем умерла, – начинает Киллиан. Голос его звучит более измождённо, чем минуту назад, словно история его перетирает, истощает. – Матерью моего отца была сестра Лорда Альбиона, стоящая достаточно далеко от Лордства, поэтому мы с братьями не были кандидатами первой линии на Номинацию, но всё же Герцогство – солидный титул для наследования, – дверь трясётся, когда он устраивается поудобнее. Я представляю, как он проводит рукой по волосам, в ночи локоны отсвечивают прохладной чернильной синевой. – Как и твой, мой отец не называл наследника, пока мы с братьями росли, но в отличие от Лорда Силаса он ждал, что мы будем сражаться за честь, – он делает паузу. – А может, я ошибаюсь – возможно, в этом наше детство тоже было похоже.

Он умолкает, скорее всего задумавшись. От его слов в боку у меня колет, словно под рёбра мне загнали осколок стекла; встревоженная, я отгоняю это ощущение.

– Как бы то ни было, – продолжает Киллиан, – как я сказал, я младший сын своего отца, и надо мной трое братьев. К тому моменту, когда я родился, они уже боролись между собой за титул годами. Я был лишним ребёнком, которому нечего было делать, кроме как тратить семейные деньги, охотиться и ждать случая, вдруг кто-то из моих братьев умрёт и потребуется, чтобы я занял его место. Это они придумали мне кличку – Маленький Келли, звали они меня, и никогда – Киллиан. Я терпеть не мог, что прозвище прижилось, – его речь становится едкой. – Мне бы довольствоваться тем, что не нужно лезть в драку, но я презирал свою судьбу. Я хотел большего.

Необъяснимое чувство узнавания обосновывается у меня внутри, словно встретил на улице незнакомца и увидел в нём частичку себя – в форме носа или том, как вьются волосы. Наследник, испытывающий на себе все ловушки власти, но не имеющий её веса, чтобы укорениться. Ребёнок, чья любовь к братьям сгнила до зависти, отравляя отношения между