Читать книгу - "Из рода монстров - Лидия Грегович"

мной? Потому что он был таким красавчиком? Потому что он меня заставил почувствовать себя красивой?

Меня охватывает пронзительный холод, как в самую тёмную зимнюю ночь. Все эти нападения – все эти погасшие без ведомой причины фонари. Но в конечном итоге причина была. И она стоит прямо передо мной.

– Мэррик, прошу, давай не будем делать сейчас скоропалительных выводов, – Эймс отшатывается назад, когда я надвигаюсь на него, мой гнев горит так ярко, что компенсирует отсутствие оружия. – Мы не собирались никому вредить – Мать чётко дала понять. Та семья… мы не знали, что так близко к границе стоит дом, пока не увидели их дымовой сигнал. Мы не могли рисковать и быть обнаруженными, но там оказался ребёнок… – он морщит нос в отвращении. – События приняли отвратительный оборот. Ты должна мне поверить, Мэррик, – голос его звучит умоляюще. – У меня не было выбора – у меня никогда не было выбора, не с ней.

Шаг за шагом он отодвигается, а я следую за ним, словно мы снова танцуем, каждый из нас сосредоточен на партнёре.

– Ты понятия не имеешь, каково было расти под её властью, – продолжает Эймс, голос его слегка дрожит. – Она зовёт себя матерью, но на самом деле она всегда была королевой, которая требует от своих подданных ни больше ни меньше, а абсолютной преданности. И как королева, она собирается завоёвывать, особенно земли тех, кто сомневался в ней, когда она только стала Лордом.

Эймс останавливается, чтобы перевести дыхание, на шее у него вздулась жила.

– Я рассказывал тебе, чего она от меня потребовала, когда я вернулся в Кардифф после смерти отца. Я думал, она станет готовить меня, чтобы я сменил её на троне. А вместо этого она попыталась продать меня как какого-то там призового поросёнка, – его голос срывается, грубеет. – Она предложила меня твоему Отцу – жених для одной из его девочек в обмен на альянс, но он отказался. Сказал, что его дочери могут найти себе пару получше, чем союз с нами, маленькими провинциалами Сэйнтами, – в горле его нарастает рык. – Однако Мать была нацелена на то, чтобы расширить своё влияние, так что мне поручили завоевать сердце Эстеллы, влюбить её в себя до сумасшествия, так что она примет моё предложение по собственной воле. Даже когда твоя сестра отвергла меня, Мать отказывалась сдаваться. Сказала, что нам нужно лишь присмирить ваш Мэнор, показать Эсси, что она действительно отчаянно нуждается в нашей помощи. Прорывы стали лишь инструментом на пути к цели – я бы никогда не пошёл на такие меры, не заставь она меня, – он сглатывает. – Когда бы мы поженились, Мать естественным образом могла бы вмешиваться в дела Сассекса до тех пор, пока линия между тем, где кончается её правление и начинается твоя семья, не размылась бы окончательно.

Он наконец смолкает, и я дрожу, думая о бледно-зелёных глазах Лорда Йанте, подзывающих слугу одним взглядом. Хотя я не сочувствую Эймсу, я не могу не думать о том, каково это – быть под её каблуком. Зависеть от её коварной власти, которая, как скальпель в руке врача, вскрывает жертву, чтобы посмотреть, что внутри.

Стряхнув с себя это видение, я возвращаюсь к действительности.

– Но прорывов оказалось недостаточно, не так ли? – давлю я. – Сколько бы атак вы ни проводили, Эсси всё равно не принимала тебя. Так что ты решил удалить её со сцены. Может, ты и не смог убить её тогда – может, в некотором роде ты и любил её, но до тех пор, пока она оставалась Вместилищем, у тебя не было шансов на брак, – тараторю я, всё органично складывается в логичную историю до самого конца. – Нет, – подытоживаю я, – тебе потребовался новый наследник – тот, кого ты мог запугать записками с угрозами и похищением Перводочери, а затем прилететь и спасти её. Тебе нужна была я.

Эймс долгое время молчит, неподвижный, с непроницаемым выражением на лице. Затем он мычит. В этом звуке есть некая категоричность, словно он принял решение.

– Ты умна, отрицать не стану, – вздыхает он. – Жаль только, что больше ни у кого не будет привилегии услышать твои теории. Из-за тебя мне придётся остаться Матушкиной марионеткой и танцевать под её дудку, когда она того захочет.

Он поворачивается и бросается за моим Истребителем Призраков как раз в тот момент, когда воздух разрывает поступь шагов, направляющихся из задней части дома в переднюю. Я оборачиваюсь, сердце колотится, когда позади меня в холл входит группа людей – караульные Сэйнтов?

Мужчина во главе группы поднимает голову, полуденное солнце высвечивает золотом шрамы у него на лице…

«Он здесь. Он всё-таки успел». Грудь сжимается, рёбра сдавливает при вдохе, и в ту секунду, когда я поворачиваюсь и вижу, как на лице Эймса проступает отчаяние, я знаю – я победила.

Глава 27

По дороге домой в Сассекс Киллиан повествует, как всё было: я только покинула Норланд-Хаус, как в поместье вернулись Крессида с Томом, и Эсси встала с постели, чтобы немедленно найти их и проинформировать, куда я уехала. Сестра, говорит он, созналась во всём – рассказала об их переписке с Эймсом, его гневе, когда она отвергла его предложение руки и сердца, и показала их письма, как и мне, в качестве доказательства. Хватило одного взгляда на печать в виде орхидеи в углу и незаконченной, но идентичной метки на записке с угрозой, чтобы кузен с женой собрали караульных и отправили их следом за мной.

В ответ я сообщаю ему всё, что узнала: о том, что Эймс с матерью устраивали прорывы на нашей границе, чтобы попытаться подорвать решимость Эсси, пока она не будет нуждаться в союзниках настолько отчаянно, что согласится на брак с Эймсом. И о том, что когда она не изменила своей позиции, её убрали силой, а затем сосредоточили всё своё внимание на мне.

Кажется, я должна чувствовать удовлетворение. Я получила то, за чем приехала – доказательство вины Эймса, да ещё какое. Но по какой-то причине всю обратную дорогу до Норланда я мысленно возвращаюсь к выражению лица Эймса, когда Киллиан с людьми увозили меня. Он выглядел не просто побеждённым, смотря на меня пустым взглядом. Он казался мёртвым.

К тому моменту, когда я добираюсь домой, ночь уже сжала Норланд в своих чернильных объятьях. Часами позже я просыпаюсь в темноте, удаляющийся мохнатый силуэт сна, что пробудил меня, уже удирает прочь. Я тянусь за ним, хватая его бледнеющие очертания…

«Прекрасный