Читать книгу - "Из рода монстров - Лидия Грегович"

Чтобы отвлечься, я осматриваю вестибюль во всей полноте его гнездовского великолепия, открывающегося при свете дня. Сквозь высокие окна в помещение льётся свет, позолачивая мебель и придавая ей гладкий влажный лоск, будто её натёрли маслом. В воздухе мерцает пыль, словно взметнувшийся снег, что беззвучно опадает. Несмотря на огромные размеры, в особняке царит тишина, атмосфера здесь почтительная и немного душная, что напоминает мне об обширной библиотеке или молельном доме.

– …распоряжения были чёткими…

Фантомные пальцы цепляются за моё платье, обхватывают талию, когда голос Эймса доносится из глубин дома. Меня преследуют воспоминания о его прикосновениях, призрак его дыхания пеплом из трубки пачкает линию подбородка, полоску кожи от плеча до шеи. Ноги сами по себе шагают в направлении его голоса, ожидание встаёт костью поперёк горла.

«Всё будет хорошо. Киллиан, конечно же, уже в пути – он скоро приедет, а кроме того, у тебя есть союзники. Эймс не посмеет поднять на тебя и пальца, пока знает, что вся мощь Мэнора Фолков ударит по нему в ответ, если тебе причинят вред».

Но что, если он посмеет? Что, если он причинит?

Из вестибюля я ступаю в длинную галерею, служащую основным проходом на первом этаже, солнце золотым нектаром льётся через шеренгу окон и драпирует ряд портретов на противоположной стене. Среди картин я замечаю молодого Эймса – голубоглазого ангелочка, притулившегося рядом с матерью и привлекательным жизнерадостным мужчиной, должно быть, его отцом.

Я останавливаюсь, присматриваюсь. Хотя художник добавил розового на щёки Эймса-ребёнка, выражение его лица страдальческое – маленькие губы поджаты, тело расположено под углом, словно он пытается вывернуться из объятий матери. Рядом с ним Йанте сидит гордая и вытянувшаяся, её черты остры, даже несмотря на мягкие пастельные тона.

– …инструкции Матери чётко говорили, что все силы должны быть стянуты обратно к границе. Как я уже сказал, наши цели там были выполнены – не стоит рисковать тем, что их вновь заметят…

Шквалом движения и цвета Эймс появляется в конце галереи. Он переоделся после своего визита в Норланд-Хаус утром – теперь на нём тёмно-синяя жилетка и отутюженные белые бриджи. Следом за ним идёт приземистый караульный Сэйнтов, густые брови охранника озабоченно хмурятся, скорее всего, он пытается запомнить все распоряжения Эймса.

– Мэррик? – завидев меня, Эймс замирает как вкопанный. – Что ты здесь делаешь?

В его голосе слышатся паника и оборонительные нотки, что заставляет меня нервничать. «Неужто он каким-то образом проведал о том, зачем я сюда приехала?» Я перевожу взгляд на караульного, который по-прежнему стоит у него за спиной, молча наблюдая, затем обратно на Эймса; у меня внезапно возникает чувство, что я застала их за чем-то.

– Мои извинения, – выдаю я вместо приветствия, делая книксен. – Меня встретил один из ваших слуг. Я ждала в вестибюле, а потом услышала твой голос и… – Я колеблюсь, бросаю ещё один взгляд на караульного, прежде чем продолжить: – В Кардиффе недавно случился прорыв?

– Прорыв? – Эймс выдыхает и натянуто, хрипло смеётся. – Нет, почему ты спрашиваешь?

Я инстинктивно отступаю назад, когда он делает несколько шагов вперёд.

– Вы только что говорили о том, что кого-то заметили, – осторожно отвечаю я. – Поблизости видели Фантома? Надеюсь, я не прервала важного разговора.

Кажется, после моего объяснения Эймс расслабляется: его шаг становится менее скованным, лицо светлеет, словно вспыхнуло пламя.

– А… нет-нет, – говорит он. – Ну был один, но… с ним разобрались. Прости меня, – он улыбается, неторопливо приближаясь ко мне. – Чем обязан твоему визиту?

Знаю, мне лишь чудится, но могу поклясться, что после слов Эймса караульный подаётся вперёд, словно ему не терпится услышать мой ответ.

– Я… я только хотела спросить, не могла бы я поговорить с тобой, – снова начинаю я, пытаясь сложить губы в располагающую улыбку. – Наедине.

– Конечно, – отвечает Эймс и взмахом руки отпускает своего спутника. Тревожный узелок у меня в груди слегка ослабляется, когда второй мужчина торопливым шагом скрывается за углом и исчезает в недрах особняка, не сказав ни слова. Последнее, что мне нужно во время этого разговора, это зрители.

– Значит, приехала повидать меня так скоро? – спрашивает Эймс, потянувшись ко мне. – Не подумай, что я не рад тебя видеть, но прошло всего несколько часов с нашей последней беседы. Не знай я вас, Перводочь, подумал бы, что вы в меня влюбились.

Он ухмыляется остро и криво, но я вспоминаю, как эти самые губы прижимались к моим в коридоре у спальни Эсси, и кинжал в боку яростно проворачивается. Когда он берёт меня за руку, меня накрывает его запах, каким-то образом куда более сильный, чем в нашу последнюю встречу – он наполняет воздух как ладан.

Я инстинктивно отодвигаюсь, словно передо мной хищник.

– Не надо играть со мной в игры, – говорю я с бешено бьющимся сердцем. «Давай же, Мэррик. Брось ему вызов – заставь его признаться в своих преступлениях, иначе вся эта поездка пойдёт насмарку». – Я знаю, что ты сделал.

Тянущиеся ко мне пальцы Эймса колеблются.

– Что? – спрашивает он. Вопрос звучит тихо, в нём слышится вызов. Мы стоим так близко, что я не вижу его лица, поскольку мои глаза на уровне его груди, а сердце стучит так быстро, что я не посмею посмотреть вверх; но даже так я ощущаю, как он насторожился, – это дрожь приближающейся молнии, что проносится над кромкой зубов, выстреливает вниз по позвоночнику. Он издаёт один-единственный раскатистый смешок.

– Это были всего лишь патрули, Мэррик.

Его ответ сбивает меня с толку.

– Патрули? – выпаливаю я, поднимая на него глаза. Я уже чувствую, как теряю контроль над разговором, словно рыбина из рук выскользнула, – я должна вернуться к теме. – Я говорила не о патрулях – почему ты не рассказал мне, что был знаком с сестрой до её исчезновения?

Эймс умолкает, на миг уголки губ опускаются, ведомые безжалостной эмоцией, но затем он берёт себя в руки.

– Я едва знал Перводочь Эстеллу – твою сестру, – кратко отвечает он. Ни следа его доброжелательных манер – вместо этого он говорит с холодной сдержанностью, от которой у меня трясутся поджилки. – Как я уже объяснял, она отвергла мои предложения дружбы много месяцев назад. Я едва ли назвал бы это знакомством.

Он делает ещё шаг вперёд, его пальцы хватают меня за подбородок, поднимают его вверх.

– Почему ты об этом спрашиваешь? – продолжает он, глаза блуждают по моему лицу, словно запоминают его. Он ухмыляется с издёвкой. – Не говори мне, что ревнуешь, дорогая.

Его прикосновение вызывает у меня