Читать книгу - "Мелодия огня и ветра. Том 2 - Акили"

Сюн давно не появлялся на общих собраниях. Даже приглашать вернуться к преподаванию пришлось официально и посылать через птицу план занятий. Сейчас Сюн почти не отходит от своей Лань. Стережёт её как драгоценность. Везде видит опасность. Как до этого дошло?

Хранитель неслышно вздохнул и хотел начать собрание, как в дверь снова постучали.

– Войдите.

На пороге появился Сюн… и появился не один. Аилань стояла за его спиной с опущенными в пол глазами. Сюн же выжидающе смотрел прямо на Хранителя и не говорил ни слова. Аксон бросил взгляд на их соединённые ладони и вздохнул:

– Проходите, раз пришли. Чего стоите на пороге.

Сюн улыбнулся, кивнул и пропустил вперёд Аилань. Аксон взмахнул рукавом и сделал вид, что не заметил переглядываний наставников, хотя понимал их всецело. Этой… женщине предстоит стать Хозяйкой Долины, и это не укладывалось в голове. Возможно, стоит подготовить почву, чтобы пересмотреть традицию и сделать этот титул выборным? Например, Дайяна столько лет выполняет все обязанности, что могла бы и впрямь называться Хозяйкой и в будущем давать Сюну советы, когда Аксона не станет.

«Даже музыканты тленны, – с досадой подумал он. – И беда, что мы не ведаем, что будет после нас».

Собрание прошло спокойно. Аксон обсудил с наставниками дела Долины, ни словом не обмолвившись о письмах про Аилань. Такое повседневное обсуждение без потрясений. Сюн не принимал участие в беседе, только молча слушал и не отпускал ладонь Аилань. Когда собрание закончилось, Сюн пропустил вперёд наставников и собирался уйти, но Хранитель его окликнул:

– Сюнлин, задержись ненадолго.

Сюн обернулся к Аилань и так ласково ей сказал:

– Подожди меня дома.

Она кивнула и скрылась за дверью. Ну хотя бы во время приватных бесед они способны расстаться.

– Хранитель?

Столь официально. Впрочем, Сюн и раньше так его называл. Сейчас же они стали друг от друга ещё более далеки, и это оставляло внутри горький осадок. Аксон обернулся и посмотрел на племянника. Тот, должно быть, ожидал, что Хранитель вновь будет говорить о Лань, но размышления о будущем заставили Аксона вспомнить о другом.

Он ушёл в глубину дома, где находились личные покои Хранителя, и достал из тайника несколько старых сшитых вместе листов бумаги с нотами. На полях даже сохранились написанные наискосок пометки. О, сколько событий породила эта музыка. Аксон вышел обратно к Сюну и указал на кушетку.

– Присядь со мной. Я кое-что покажу.

Сюнлин удивился и тут же сел. По крайней мере, он всё ещё готов выслушать своего дядю.

– Помнишь, во время войны мы вели речь про «Ярость ветра»?

Сюн удивился ещё больше и покосился на повреждённую руку Аксона, которую тот сразу же спрятал в рукав.

– К чему вы об этом, дядя?

– Её сочинил мой дед и применил лишь раз в своей жизни. Эта мелодия стоила ему свободы и запустила цепь необратимых событий, которые могли привести к вымиранию самого искусства заклинать ветер.

Сюн, конечно же, знал об этом. Когда его прадед в порыве мести за сестру убил члена княжеской семьи и укрылся от преследования в Долине Ветров, многое произошло между княжеской властью и Долиной. Музыканты ветра оказались в опале. Долина потеряла приток новых учеников, а Ванлинд лишился поддержки заклинателей, что едва не стоило ему земель и независимости. Брак родителей Сюна положил конец этой вражде, но стоил счастья им обоим.

– Дед Давен был невероятно талантливым музыкантом и сочинителем. Его талант передался тебе.

– Дядя, вы переоцениваете мои навыки.

– Ты как всегда скромен. Не кичись своими умениями, но и цену себе знай. Это тебе понадобится, когда станешь Хранителем. И прежде чем ты им станешь, я должен передать тебе кое-что.

Аксон вынул из рукава листы и отдал Сюну. Сюн внимательно в них вгляделся, явно проигрывая читаемые ноты в голове, а когда понял, что перед ним, то не сдержался и уронил листы на колени.

– Дядя, это же!..

Аксон кивнул.

– «Ярость ветра», «Буря, что поглотит весь мир», «Смертельный грех», «Небесная кара». Каждое из названий очень подходит этой мелодии. Ты говорил, что видел фрагмент, который я спрятал в библиотеке, но не стал учить.

– Это очень жёсткая… и жестокая музыка. Даже если бы я выучил ноты…

– В тебе нет той ярости, что позволит их использовать, – закончил за него Аксон. – Это хорошо. Я от всей души надеюсь, что тебе никогда не придётся играть такую музыку. И всё же «Ярость ветра» – это часть нашей истории, наследие нашей семьи. Оно не должно быть утеряно. Сохрани его. Пусть ноты молчат, но не будут сожжены.

Сюн держал в руках ноты, и его ладони слегка дрожали. Неудивительно. Сюн очень тонко чувствует настроение музыки, и жестокость пугает его. Это хорошо. Если у кого и не будет соблазна учить «Ярость ветра» и пользоваться ей, так это у Сюнлина. Аксон же… в своё время оказался слаб духом.

Он вырос на историях о своих бабушке и дедушке. О том, как Давен увидел, что княжеский племянник сотворил с его сестрой, и потерял голову от гнева и скорби. «Буря, что поглотит весь мир», «Ярость ветра», «Смертельный грех», «Небесная кара» – мелодия, что сорвалась с его флейты в тот момент разорвала врага на части, разрушила целый район, ранила и убила многих невинных.

Много лет назад эта мелодия стала причиной вражды Ванлинда и Долины и впоследствии была запрещена из-за крайней жестокости и разрушений. Но молодых всегда тянуло к запретным плодам. Ещё до того, как княжество с Долиной объявили мир, молодой Аксон нашёл её в записях деда и выучил.

Он считал, что, такую мелодию нельзя предавать забвению. Ведь именно из-за неё князь все эти годы опасался атаковать Долину. Но сколько бы Аксон ни практиковался, не мог сыграть её правильно. Иногда удавались отдельные фрагменты, и Аксон был в восторге от разрушительной мощи музыки, словно мог ворочать горами и морями, как герои древних мифов. Это чувство власти опьяняло, но ему хотелось больше. Сыграть её целиком, ощутить хоть на миг подлинную власть над стихией мироздания.

Молодой Аксон никому об этом не рассказывал и не понимал, что подобное тщеславие ведёт к жестокости и трагедиям. Даже если бы ему указали на пример Редаута, который учит своих музыкантов со стихией не «дружить», а «властвовать», даже тогда Аксон бы не послушал. Молодость глуха к советам старших, она стремится опробовать всё на собственном опыте, и