Читать книгу - "Из рода монстров - Лидия Грегович"

вернулась с того света, а не моей – и это приводит меня в бешенство. Я вырываю свою руку из его, сердито смотрю на него, отчего лоб пересекают морщинки.

Ноздри Эймса раздуваются, когда я отступаю, глаза вспыхивают чем-то сродни возмущению. Пальцы сжимаются в укоризненный кулак, висящий вдоль тела, и я неосознанно напрягаюсь, готовясь к – чему? Я действительно верю в то, что он меня ударит, как ударила его мать? Реакция моего тела на Эймса взвинчивает меня – это как смотреть на кошку, что воет на пустой угол комнаты, шипит на невидимого постороннего.

Затем Эймс выдыхает, и всё напряжение, кажется, выходит из него вместе с воздухом через ноздри.

– Хорошо, – признаёт он, устало потирая переносицу. – Мать и правда… не порадовали последние известия касательно твоей сестры. Теперь, когда я посеял в её голове идею о том, что женюсь на Вместилище Дарлингов, ей, похоже, не просто от неё избавиться, – его челюсть напрягается, он мрачнеет. – Но что бы она там себе ни думала, она меня не контролирует.

От злобы в его голосе по телу пробегает тревожная дрожь – его ненависть горька и выдержана, как старое соперничество, как могильная земля. Я собираюсь сделать шаг прочь, но лицо Эймса уже светлеет, злость исчезает так же быстро, как появилась.

– Послушай, – заговаривает он более дружелюбным тоном. – Мне действительно пора. Мать не знает, что я здесь – на самом деле она дала мне чёткие инструкции не навещать тебя. Но… – он подаётся вперёд, убирает выбившийся локон от моего виска с такой нежностью, что я вздрагиваю. – Мне нужно было тебя увидеть.

Он оглядывает коридор в поисках свидетелей. Уверившись, что мы одни, он легонько тянет прядь моих волос, которую держит в руке, не притягивая меня насильно, а скорее приглашая, и на этот раз я не в силах сопротивляться ему. Он целует меня долго и нежно, и я отвечаю ему, раздвигая губы.

Тихое «хм» заставляет меня открыть глаза, объятия распадаются. Воздух между нами с Эймсом гудит тронутой струной, когда я отодвигаюсь и оборачиваюсь, чтобы обратиться к тому, кто нас застал, уже краснея.

Выговор, что я готовлю, умирает в горле, когда я вижу, кто это. В нескольких ярдах слева от меня стоит не слуга, как я ожидала, а Киллиан, его взгляд приклеен к двери за моей спиной. На лице ничего не прочесть – намеренная пустота начисто вытертой таблички, но я ощущаю презрение как поцелуй молнии, электризующий воздух. И что-то ещё – обиду. Есть в его позе что-то оборонительное: осторожное отсутствие эмоций напоминает мне о руке, зажимающей рану.

– Мистер Брэндон, – слова вырываются из меня, жар и смущение распространяются и захватывают всё моё тело. – Первосын Эймс просто…

– Уже уходит, на самом деле, – обыденно отвечает Эймс. Появление Киллиана, кажется, его совсем не смутило: если уж на то пошло, его ухмылка говорит мне о том, что по меньшей мере часть его наслаждается тем, что нас застали, отчего мой стыд только усиливается. Он поворачивается ко мне и лениво проводит пальцем по изгибу моего уха, выдаёт смешок, почувствовав – я знаю – пробежавшую по моему телу дрожь, а затем опускает руку. – Мы всё это разрешим, Мэррик, клянусь, – говорит он мне, на прощание поддев большим пальцем мой подбородок. – Я скоро напишу тебе. До тех пор… – он умолкает, переводит взгляд на Киллиана. Сделав шаг ко мне, он понижает голос и добавляет: – Твоя сестра не говорила ничего унизительного, а? О нашей помолвке?

Он произносит вопрос так тихо, что лишь я могу его услышать, и волоски у меня на руках встают дыбом. Он совершенно расслаблен, но именно эта непринуждённость беспокоит меня – словно он пытается незаметно вытащить что-то против моей воли, прикинуться простачком, пока обирает мои карманы.

– Конечно нет, – лаконично отвечаю я. – С чего бы ей?

Эймс криво улыбается.

– Потому что это могло бы объяснить, с чего ты вдруг смотришь на меня так, словно я могу тебя укусить, – дразнится он. Он поворачивается на каблуках, усмехается ещё шире, видя, как я краснею. – До скорой встречи, дорогая.

Он коротко кивает Киллиану, снисходительно опустив подбородок, затем шествует прочь по коридору. Я смотрю ему вслед, мои эмоции в беспорядке, словно они кусочки мозаики, которые Эймс встряхнул в мешочке, прежде чем отдать мне, чтобы я их рассортировала. С одной стороны, наша беседа доказала по крайней мере то, что он не желает расторгать наш договор; однако если сопоставить это с его реакцией на Эсси, то заверения Эймса кажутся, скорее, противоречивыми. Несмотря на причины, которые он привёл, я не верю, что его расстроило лишь отсутствие поддержки со стороны матери. Нет, источник его беспокойства в комнате Эсси очевиден, как ножевая рана в груди, и клинок держала моя сестра. Остаётся лишь один вопрос – что такого в ней заставило его так нервничать?

Я возвращаюсь мыслями к нашему разговору на террасе Гнезда, тому, что я тогда ему сказала. «Временами мне кажется, что я вообще не могу вас прочесть». Любопытно, насколько Эймс до сих пор остаётся для меня незнакомцем. Даже сейчас, когда мы собираемся вступить в отношения самого близкого рода – самого интимного, я не могу сказать, что он ест на завтрак, и ещё меньше – предсказать его поведение, перечислить, что он любит и не любит. Совсем иначе дело обстоит с…

– Киллиан, – взяв себя в руки, я поворачиваюсь к нему, кожу всё ещё жжёт от стыда. – Простите – я не знала… – я колеблюсь: все возникающие в голове отговорки кажутся глупыми, жалкими. Наконец, я останавливаюсь на банальном «я думала, мы одни».

Киллиан не реагирует, на протяжении одного долгого мгновения его глаза оценивают меня – что-то ищут в моих, хотя я не знаю что.

– Всё в порядке, – выдаёт он наконец отрывистым тоном. – Ещё раз примите мои поздравления с помолвкой, Перводочь. Как вы сказали, Первосын Эймс – образец того, каким должен быть молодой Мэнор-рождённый мужчина.

Он отвешивает неглубокий поклон, при этом движется с такой грацией, что это почти прячет жгучий сарказм в его голосе.

– Меня прислали проверить, как себя чувствует Перводочь Эстелла, но я могу прийти позже.

Я делаю шаг ему навстречу, меня внезапно переполняет желание немедленно взять его за руку, объясниться. Как будто моя помолвка с Эймсом – это теория, в которой я могу его убедить, словно ему нужно всего лишь понять. Однако он уходит прежде, чем я успеваю, исчезая в другом коридоре. Глядя на то, как он