Читать книгу - "Из рода монстров - Лидия Грегович"

удаляется, я испытываю щемящее чувство в животе, желание окликнуть его умеряет лишь страх того, что он не обернётся. Что я потеряла его навсегда.

Подхватив юбки, я вместо этого поворачиваюсь и иду обратно в комнату Эсси.

Сестра насторожённо ждёт меня в покоях, её стремление поговорить со мной становится очевиднее от того, что она пытается его скрыть. На лице кропотливо нарисованная маска двойственности, руки легко сжимают простыни, как будто она до последней клеточки тот самый хрупкий, приходящий в себя инвалид, каким её видит Крессида, но за всем этим читается напряжённое внимание, которое она не в силах скрыть. Бросив взгляд на дверь, я гадаю, слышала ли она наш разговор с Эймсом – тут я вспоминаю пустой взгляд Киллиана, колющий меня иглой, и замираю.

– Всё в порядке? – улыбка на лице Эсси вымученная, плохая имитация той, с которой она меня встречала. – Надеюсь, пока что никаких ссор между влюблёнными.

Я качаю головой и возвращаюсь к её постели, а эта новая странность затмевает необходимость расспросить Эсси о записке в моём кармане.

– Нет. И да – всё в порядке. Только вот… – вновь заняв своё место, я умолкаю, гоня прочь мысли о Киллиане и прокручивая в голове наш с Эймсом разговор. – Эсси, – я наклоняюсь к ней ближе и спрашиваю: – Его поведение сейчас не показалось тебе странным?

Эсси глубже зарывается в подушки, которые белым обрамляют её лицо, подобно мягким крыльям.

– Чьё? – переспрашивает она, словно бы я могла говорить о разных «он», а не об одном человеке, чьи действия подпадали под категорию «странный». – Первосына Эймса? – она облизывает губы, язычок пробегает по зубам. – Это было довольно… внезапно, то, как он сюда ворвался, несомненно, но я уверена, он всего лишь хотел увидеться с тобой. Мне кажется, он очень в тебя влюблён, Мэррик.

Она изгибает бровь, улыбается, словно ждёт, что я захихикаю и покраснею, поведаю ей историю наших с Эймсом приключений. Но я только хмурюсь, сползая ниже на стуле.

– В том-то и дело – выглядело так, словно он влюблён не в меня, – говорю я, ловя её взгляд. Хотя она не отводит глаз, взгляд её беглый, словно она уходит в себя. – Если честно, я думаю, он совсем забыл обо мне в самом начале, – продолжаю я, то, что Эсси избегает смотреть на меня, придаёт мне смелости. – Он был полностью занят… в общем, тобой.

Эсси фыркает.

– Мэррик, не глупи. Я говорила тебе, когда ты только приехала, что едва его знаю.

– И тем не менее последний вопрос, который мне задал Эймс перед уходом, был о том, не высказывалась ли ты о нём презрительно при мне, – не отступаю я и в награду вижу, как её ладони стискивают простыню, а ногти впиваются в ткань. – С чего вдруг он будет спрашивать такие вещи о знакомой, Эсси?

Она смотрит вниз, затем поднимает глаза, движения порывистые, в них читается отчаянная настойчивость, с какой ребёнок пытается спрятать за спиной разбитую вазу. Моё сердце стучит сильнее от того, что она уходит от ответа, а затем несётся вскачь, когда сестра обречённо глядит на меня.

– Я…

Она умолкает в нерешительности, и в тот миг я хочу зажать уши руками до того, как она продолжит, – хочу вернуться назад во времени и последовать за Эймсом по холлу, выйти на солнечный двор. Хочу позволить ему забрать все мои тревоги и пообещать мне будущее, в котором я смогу уютно устроиться.

С жуткой, мрачной уверенностью, что сродни предчувствию, я понимаю – какие бы слова ни прозвучали из уст сестры в следующий момент, они не дадут мне этого сделать ещё долго.

– Я думала… Я надеялась, что, быть может, он сам тебе всё рассказал, – продолжает Эсси, затем останавливается, вглядываясь в моё лицо в поисках своего рода, ну не знаю, принятия – знака, что язык, на котором она говорит, мне знаком.

Это не так. Кончики пальцев и губы колет иголочками, все те места, где меня касался Эймс, немеют. То, чем я касалась его.

– Что он должен был мне рассказать? – спрашиваю я, и мой голос надламывается.

Эсси отвечает не сразу, но я ловлю в её взгляде меланхоличную глубину, похожую на чёрное дно озера, на блёклую улыбку человека в трауре. «Жалость». Она расцветает ядовитым плющом в её чертах и говорит мне всё, что я должна знать.

Я сглатываю.

– Между вами что-то было? – догадываюсь я. Мой голос звучит пронзительно и хрупко, как писк чайника. «Это невозможно, – стучит в мозгу отчаянный шёпот. – Я бы заметила – учуяла бы её запах на нём…»

«Когда мы…»

Слава богу, сестра качает головой.

– Нет, – молвит она, но стоит ей продолжить, моё сердце покрывается коркой льда. – Хотя он этого желал. Он… – она колеблется, роняет голову на руки. – Мэррик, – бормочет она. – Я не хочу об этом говорить. Я…

Я не даю ей закончить.

– Продолжай, – в моём голосе звучит сталь.

Она приподнимается так, чтобы посмотреть на меня в щёлки между пальцев. Не знаю, что она видит в моих глазах, но её это отрезвляет; выпрямившись, она обращается прямо ко мне, хотя нижняя губа у неё слегка дрожит, когда она говорит.

– Мне было одиноко, – начинает она. – Я была совершенно изолирована, как и он… – она резко останавливает себя, прикусывая щёку с такой яростью, что я бы вздрогнула, не будь я вся как камень в этот миг – полная решимости и ничего не чувствующая. В итоге я просто глазею на неё и жду, когда она соберётся с силами.

– Это едва ли имеет значение, – тихо говорит Эсси. – Достаточно сказать, нам обоим была нужна компания, а после его визита в Норланд между нами завязалась своего рода переписка. Я думала, что она была дружеской, – её голос набухает эмоциями, глаза расширяются, словно пытаются показать мне правду, сокрытую в серых радужках. – Я клянусь тебе, Мэррик, я действительно так считала, но прошло немного времени, и тон его писем стал меняться. Он стал одержим идеей брака между нами – видела бы ты послания, которые он мне писал. Страницы за страницами бессвязных бредней о том, как он якобы любит меня, хотя я прекрасно знала, будь мы в Новом Лондоне, он бы и не подумал обо мне – он просто устал от одиночества, – она плотно сжимает губы, её взгляд затуманивается, разделяя нас, и при мысли о том, что осталось за этой завесой, – о тех воспоминаниях, что я никогда не разделю, спорах, где каждый слог был более весомым, чем