Читать книгу - "Из рода монстров - Лидия Грегович"

предложении Вместилища Сэйнтов. На следующее утро после нашего ужина в Гнезде лакей Сэйнтов доставил букет роз, но больше я не получала от него никакой весточки; никаких попыток сделать официальное объявление он не предпринял, только пустил несколько слухов. Его отдаление заставляет меня задуматься – а не жалеет ли он о своём предложении. Может, теперь, когда не мне носить корону Мэнора, он не считает меня столь очаровательной, столь достойной восхищения.

Я вздрагиваю, подходя к комнате Эсси. За последние пару ночей похолодало – морозец тайком прокрадывается в комнаты и оседает, температура резко падает, как ветка с треском обламывается под тяжестью снега, – и даже сквозь шёлковые подошвы моих туфелек я чувствую, как половицы кусают ледком. Кроме меня, Эсси и слуг, сегодня утром в Норланде никого нет: Том и Крессида уехали в город сразу после рассвета, чтобы заняться последними приготовлениями перед Номинационным Слушанием. Учитывая, сколько времени им понадобится на дорогу туда и обратно, я знаю, что они не вернутся в течение по меньшей мере нескольких часов – что означает, мы с сестрой одни.

Я не собираюсь терять такую возможность.

Я плотнее сжимаю кулак, слушая, как в нём обнадёживающе сминается записка. Крессида пока что не сняла запрет на то, чтобы обсуждать с Эсси её исчезновение, и, хотя я понимаю, что сестре нужно поправиться, я не могу перестать думать о её похищении – и, куда важнее, о том, как мало мы до сих пор о нём знаем. Мужчины в лесу… таинственный человек, на которого они работали, который хотел поговорить с Эсси… Как насморк, у меня в голове пульсирует, что наёмники по-прежнему на свободе. Что до тех пор, пока мы их не поймаем, они могут перегруппироваться, как тараканы, что собираются в трещине на стене и ждут момента, чтобы снова вылезти. Один раз они дали Эсси бежать; меня охватывает жуткое чувство, что если они придут за нами снова, то не повторят своей ошибки.

«Мэнор Дарлингов падёт».

Помимо воспоминаний Эсси записка с угрозой из её комнаты – единственный ключ, который может раскрыть их личности. Возможно, если я покажу её сестре, что-то вспыхнет – информация, которую она неосознанно удерживала. Шанс невелик, знаю, однако на данный момент у меня ничего больше нет.

Растирая плечи, я неуверенно стучу в дверь Эсси и выкрикиваю приветствие, наполовину ожидая тишины в ответ – того, что сестра не разрешит мне войти, как было, когда я вернулась домой, а не она.

Но её голос тут же звучит – чётко и весело, хотя и слабо.

– Мэррик. Входи.

Я слушаюсь, открываю дверь и затворяю сразу, как проскальзываю внутрь. Радостным бодрым утром открытое светлое пространство передо мной никак не вяжется со зловещей норой, какой комната казалась в ночь отцовского бала. Сквозь распахнутые окна в покои льётся пенистый янтарный свет цвета бледного эля; полы выметены, а коллекция сестринских книг снова стоит рядком по заднему краю её письменного стола, яркие корешки переливаются блеском змеиной кожи.

Эсси тоже переменилась. Она полусидя наблюдает за мной из кровати, простыни плотно подоткнуты до самой талии, эбеновые волосы нетугой косой перекинуты через плечо. Хотя на руках и груди у неё коллекция царапин и порезов, а щёки запали после недель голодания, свидетельствуя о её недавних испытаниях, её кожа светится – практически сияет, на щеках румянец, красный, как летняя клубника. Она улыбается мне, когда я вхожу в комнату, от уха до уха – ни следа постоянной тревоги, что, казалось, преследовала её в дни перед отцовским балом.

Странно, но не знай я всего, наверное, сказала бы, что она выглядит здоровее, чем перед исчезновением. Должно быть, чудесное спасение воодушевило её, наполнило чувством непобедимости, какое испытывают наши караульные, столкнувшись с монстром и выйдя из схватки невредимыми.

Я пересекаю комнату, усаживаюсь на деревянный стул у кровати, который оставили для докторов, и беру её руку в свои, предварительно засунув записку с угрозой в карман платья, где она камнем лежит поверх ткани. Тёплые пальцы Эсси охотно переплетаются с моими, её хватка неожиданно сильная.

– Как ты себя чувствуешь? – спрашиваю я, наклонившись вперёд, чтобы убрать ей со лба выбившуюся чёрную прядь.

Смеясь, Эсси отмахивается от моей руки.

– Я в полном порядке, – отвечает она, демонстрируя жемчужинки зубов в улыбке. – Ты как мама-наседка – все вы, – игриво журит она. – Я уже сказала Крессиде, если что и убьёт меня, так это ваше беспокойство.

Присмирённая, я хмурюсь и неохотно ослабляю хватку.

– Я думала, что никогда тебя не увижу.

От этих слов она становится серьёзной, весёлость сползает с лица. Я тут же чувствую себя злодейкой за то, что обворовала её – за то, что накинула петлю своих страхов ей на шею, утяжелила ношу на её плечах.

– Знаю, – тихо говорит Эсси. – Я тоже. Но я тут.

Она стискивает мою руку, и яростная волна благодарности с новой силой прокатывается по мне при напоминании о её присутствии.

– Спасибо за всё, что ты сделала, чтобы попытаться найти меня, Мэррик, пока меня не было, – продолжает Эсси, и от признательности тон её становится жёстче. Затем по лицу бризом пробегает вина, сестра кусает щёку, отводя взгляд. – Мне не стоило хранить от тебя секретов, – говорит она, дёргая за ниточку по краю простыни. – Просто я была так напугана – и какая-то извращённая логика убедила меня, что если я поделюсь с тобой своими тревогами, то в какой-то мере вовлеку тебя во всё это. Это станет реальным.

– Всё в порядке, – отвечаю я, аккуратно поворачиваю её голову к себе, чтобы она увидела искренность на моём лице. – Киллиан мне всё объяснил.

Я хочу обхватить её подбородок рукой – прижать её к груди, как полевую мышку – создание, что поместится у меня в ладонях и которое я смогу защитить от вреда, – но я заставляю себя откинуться и отпустить её.

– Ты действительно ничего не знаешь о том, чего они хотели – мужчины, которые забрали тебя? – неуверенно спрашиваю я вместо этого. – Ничего об их связях? О том, на кого они работали?

В ответ на мои вопросы Эсси опускает плечи, словно на них накинули тяжёлый плащ. Вздыхая, она медленно и устало качает головой.

– Хотела бы, чтобы у меня был иной ответ, но нет, – говорит она. – Всё то время, что я пробыла у них, они ничего от меня не хотели. Никаких просьб, никаких требований выкупа. Они меня и пальцем не тронули, если не считать того, что они разрезали мне руку в