Читать книгу - "Из рода монстров - Лидия Грегович"

лесу Бартон, – она кусает губу, её лицо мрачнеет. – Я… у меня такое чувство, что их хозяин, кем бы он ни был, хотел, чтобы я была в порядке к его приходу, – признаёт она, а у меня по коже бегут мурашки. – Мне просто повезло сбежать. Охраняющие меня мужчины сменялись – их было всего двое, один – пьянчуга. В ту ночь, когда я выбралась, он уснул на табурете, бутылка эля выпала у него из руки и разбилась. Мне удалось дотянуться до осколка и с его помощью перерезать верёвки, которыми меня связали, – она останавливается на мгновение, а когда продолжает, голос её дрожит. – Всё то время я ждала, что он проснётся и поймёт, чем я занята. Убьёт меня.

Ещё один приступ самобичевания пронзает меня при её словах – как близка она была к смерти, пока я сидела здесь в безопасности. Моя рука ложится на бок, я прощупываю записку в кармане, готовясь вытащить её, когда стук в дверь прерывает меня.

Я оборачиваюсь, ожидая увидеть одного из докторов, встречавшихся мне в коридорах в последние дни, и вздрагиваю, обнаружив, что их там нет. Вместо этого в дверях, загорелый и светловолосый как само продолжение утра, стоит Эймс Сэйнт.

И он уставился на Эсси так, словно увидел призрака.

Глава 25

– Перводочь.

Эймс обращается к нам обеим одинаково, но его внимание направлено лишь в одну точку – привязано к моей сестре, как швартовый трос к кораблю, – и не возникает вопроса, с кем он заговаривает. На лице его читается благоговейный трепет – оторопь, завороженное неверие, которое рождается, когда становишься свидетелем божественных дел или работы дьявола.

– Выходит, это правда, – голос Эймса чуть громче шёпота. – Вы вернулись.

Голос его звучит необузданно, и это отсутствие официальности, каких-либо границ тревожит меня – со мной он прежде никогда так не разговаривал. Желудок штормит от чего-то вроде зависти. Знаю, что сестра и Эймс знакомы, но такой уровень эмоций… кажется, он выходит за пределы простого знакомства.

Я откашливаюсь, просто для того, чтобы напомнить – я всё ещё здесь, я не испарилась только потому, что Эймс на меня не глядит.

– Эймс? Что ты здесь делаешь? – спрашиваю я.

Наконец, Эймс переводит на меня взгляд, его глаза округляются, словно он только сейчас заметил моё присутствие. Словно снимая пальто, он, кажется, выдёргивает себя из транса, в котором пребывал, и кланяется приветственно.

– Перводочь Мэррик – прошу прощения, – спешно выдаёт он и выпрямляется. – Ваш дворецкий провёл меня. Он сказал, я найду вас здесь.

На миг повисает тишина, которую развеивает наигранный смешок Эймса, когда он соображает, что так и не ответил на мой вопрос. Его смех напоминает лай, он сух и вымучен, в нём нет привычной мне учтивости, которой я от него ожидаю. Я осмеливаюсь взглянуть на Эсси, но она молча сидит среди подушек, уголки губ опущены от удивления.

– Простите меня, – обращается ко мне Эймс, вновь притягивая внимание. – Я, конечно же, пришёл повидаться с вами и… и поздравить вашу семью со счастливым возвращением вашей сестры, – он переводит взгляд на Эсси, но теперь он сдержан – он наблюдает за ней искоса, как будто прямой взгляд его опалит. – Ваше возвращение – самое настоящее чудо, Перводочь Эстелла, – он склоняет голову в очередном полупоклоне.

Эсси одобрительно, правда слегка ошеломлённо, улыбается в ответ на его замечание.

– Благодарю вас, сэр, – говорит она, хлопая меня по руке, которая всё ещё накрывает её ладонь. – И мои поздравления вам, Первосын, в связи с прекрасными новостями о вашей помолвке. Вы в самом деле очень счастливый человек.

Эймс улыбается – но мне это кажется или выражение его лица натянутое?

– Это правда, – отвечает он и подмигивает мне. Надев свой цилиндр, который до этого стискивал, как будто в обороне, перед грудью, как факел в Серых Землях, он решительно вздыхает. – Что ж, мне пора, – он заговорщицки поднимает бровь, глядя на Эсси. – Перводочь, возможно, нам удастся соблазнить вашу очаровательную сестру на то, чтобы она меня проводила?

«Он уже прощается?» Кажется, Эсси столь же удивлена его внезапным уходом, но послушно отодвигается от меня и машет, словно побуждая меня к действию. Пробормотав себе под нос «спасибо», я встаю со стула, дружелюбно кивнув Эймсу прежде, чем последовать за ним в коридор.

В ту секунду, когда дверь за нами закрывается, я наскакиваю на него, мои мышцы уже напряжены.

– Эймс, что случилось? – шиплю я, подходя к нему ближе – настолько близко, что ему приходится наклонить голову, чтобы следить за моим движением. Я хочу изучить его, подметить любую нервозность в его поведении и приколоть его, как бабочку к куску пробки для обследования. – Там, в комнате, ты выглядел… – я подыскиваю подходящее слово, но не нахожу ничего лучше, чем, – взволнованным, полагаю.

– Случилось? – Эймс смеётся холодно и изящно, как звенящий в бокале лёд. – Ничего, конечно же – я не понимаю, о чём ты, – облокотившись о косяк, он тянется ко мне и притягивает, обхватив одной рукой за талию. – Я просто рад тебя видеть.

Свободная рука скользит вниз по платью, надавливая сразу над бедром. В ответ на это ленивое прикосновение, соблазнительно исследующее моё тело, в голове всё перемешивается, внутри распускается скрытое желание. Воспоминания о нём поднимаются на поверхность кожи – горячие дорожки его прикосновений, потрескавшиеся от его поцелуя губы…

Я вырываюсь из его объятий, и мысли тут же проясняются.

– Не притворяйся, – рявкаю я, оборонительно скрестив руки на груди, как бы создавая между нами преграду. – Что-то взволновало тебя только что – это было очевидно. Ты… – моя уверенность пошатывается, но я стискиваю зубы, усилием воли выталкиваю камушек, что засел у меня в горле. – Хочешь отменить своё предложение теперь, когда моя сестра вернулась? – спрашиваю я. – Поскольку больше нет нужды, чтобы я заменила её в качестве Вместилища?

Губы Эймса мягко приоткрываются, в ответ на мой вопрос его черты смягчаются.

– Мэррик, нет, – говорит он, хватает меня за руку и гладит основание ладони большим пальцем. – Я безмерно рад быть твоим женихом. Как ты могла подумать, что я столь непостоянен?

Он опускает на меня глаза. Я читаю в них искренность, почти могу почувствовать кожей то, как его взор окатывает меня, глубокий и сладкий, словно колодезная вода, и, вопреки себе, я позволяю его заверениям слегка умерить мои подозрения. Но затем я вспоминаю то, как он совсем недавно смотрел на Эсси – словно она была одновременно раем и адом, словно она была его сестрой, что