Читать книгу - "Из рода монстров - Лидия Грегович"

Слушании и посоветует им назначить кого-то более послушного – того, на кого она сможет влиять, – говорит Эймс. – Но будь вы моей невестой – если бы нам предстояло пожениться, – ваши интересы и мои объединились бы. Точно на том же принципе заключался союз вашего кузена: два здоровых Мэнора усиливают друг друга, как корни, питающие одно и то же дерево. Моя мать не сможет вам навредить, не задев при этом меня – а как следствие, и себя.

Деликатно – очень деликатно – Эймс отводит выбившуюся прядь с моего лица и заправляет её за ухо.

– Наши семьи по-своему подвели нас обоих, но объединившись, мы сможем отвергнуть любые сомнения, которые они – или кто-либо ещё – выскажут против нас, – шепчет он. – Мы могли бы повести Сассекс и Кардифф в новую эру, ту, в которой единственными ролями, которые нам пришлось бы играть, стали бы те, что мы создадим для себя. Мы могли бы найти убийцу вашей сестры, перевернуть каждый клочок земли в наших провинциях, пока они не предстанут перед правосудием, если потребуется. Всё, что от вас нужно, – сказать да.

«Нет».

В голове звучит голос Эсси, чистый, как перезвон колоколов. Я уверена, что сестра, рядом с которой я воспитывалась, ни за что бы не приняла предложения Эймса – даже не соблазнилась бы этой идеей. Она бы сказала, что наша провинция – это наша ноша, которую нести только нам самим. Что она бы предпочла потерять право на Сассекс, чем разделить его с кем-либо, чем смотреть, как они вколачивают своё имя в её земли.

Но сестры, с которой я воспитывалась, больше нет.

Внутри меня распускается жар, безрассудство.

– Чего ты хочешь, Мэррик? Безопасности? Любви? Я могу тебе это дать, – шёпот Эймса – сатин и камень, от которого каждый мой нерв гудит энергией. Пальцем он водит по изгибу моей нижней губы, туда и обратно. – Я могу дать тебе больше.

Не знаю, кто делает первый шаг, понимаю только, что мы оказываемся в объятьях друг друга. Мои руки обвиваются вокруг его шеи, когда он отрывает меня от земли, моё тело кажется хрупким и невесомым в его руках. Наклонившись, он прижимает свои губы к моим. На вкус он как лаванда и ветер, как упоение на сассекских крутых прибрежных обрывов, на которых радость практически переходит в опасность, и когда я его целую и соприкасаюсь с чужим мягким теплом, это как лихорадка. Его руки находят мои, и вот он уже хватает их, запускает мои пальцы себе в волосы. Одной рукой я веду по липким от пота прядям у него на затылке, а другой позволяю спуститься ему на спину, чувствуя, как двигаются мышцы, когда он перехватывает меня иначе, притягивает ещё ближе…

Я высвобождаюсь, мои мысли как треснутое стекло.

– Хо-хорошо, – хриплю я. Ощущение такое, словно моё тело ошкурили, всё болит как от синяков. Я сопротивляюсь желанию быстренько пересчитать свои конечности и проверить, не отвалилось ли что.

Эймс открывает рот и тут же снова закрывает.

– Хорошо? – повторяет он, слегка запыхавшись.

Я медленно набираю в грудь воздух, затем киваю.

– Да, – подтверждаю я. – Я это сделаю. Я выйду за тебя.

Он смотрит на меня, кусая губу. Я кладу ладонь ему на грудь – не знаю, хочу ли я его оттолкнуть или притянуть ближе, – но затем ветер крепчает, заволакивая луну тёмно-синими облаками, тьма обнимает нас своими эбеновыми крыльями, и мы ничего больше не говорим.

Глава 23

Мы ещё минут десять проводим на террасе, а может, час: после первого поцелуя время странно движется вокруг нас, изгибается рекой, запруживается, замирает в тот миг, когда его кожа касается моей. По тому, как нежно и нарочито он меня держит, по тому, с каким уверенным изяществом он тихонько шепчет мне на ухо, ясно, что он делал это прежде, но даже тогда мне нет до этого дела. Когда я рядом с ним, касаюсь его – это как глоток вина, как избавление, словно давление его пальцев сбросило с меня груз, сняло тревожную цепь волнений, которые я носила на своих плечах последние несколько недель.

Это чувство затягивает.

Мы разнимаем объятия только тогда, когда колющее осознание того, что Крессида и Том ждут меня перед домом, становится слишком отвлекающим и невыносимым. Хотя Эймс предлагает проводить меня к выходу, я отказываюсь, разрешая ему довести меня только до вестибюля. Однако, когда мы оказываемся перед парадными дверями, я замираю – они выглядят как каменный, отчего-то непреодолимый массив.

Чувствуя мою нерешительность, Эймс играючи теребит меня за локоть.

– Что такое? – спрашивает он, глядя на меня сверху вниз. – Боишься сообщить им новости? Родственники терпеть не могут, когда кто-то сам выбирает себе пару, оставляя их не у дел. Уверен, Герцогиня смерть как хотела свести тебя с одним из своих кузенов, – он хитро улыбается, обхватывая меня за талию, привлекая ближе и тыкаясь носом мне в ухо. – Выйти замуж за Сэйнта – какой ужас!

Его тёплое дыхание щекочет меня, как жар, идущий из печи, и я краснею от интимности этого жеста и его слов. «Выйти замуж за Сэйнта». Неужели я и правда на это согласилась? Что скажет Крессида?

А Киллиан?

«Давайте поговорим откровенно, дело совсем не в надёжности Эймса, не так ли?» Собственный голос призраком поднимается в мыслях, жестокий и глумливый.

– Всё в порядке, – говорю я Эймсу. – Я просто думаю, как это лучше сформулировать.

Он отодвигается, но не отпускает меня, и на мгновение я гадаю, заметит ли он ложь в моих глазах, зерно сомнений. Но он лишь ухмыляется, потянувшись за моим локоном и наматывая его на палец.

– Я скоро заеду повидаться, – говорит он, наклонившись, чтобы медленно поцеловать меня на прощание. – Обещай, что будешь часто думать обо мне.

А затем, подмигнув, он покидает меня, удаляясь в глубокие золотые внутренности имения. Какое-то время я смотрю ему вслед, жду, продолжит ли он идти или обернётся, бросится назад ко мне, чтобы спасти меня от испытания, которым станет одна лишь встреча с родственниками. Навсегда заберёт мои тяготы – так, как мне казалось, пока он меня целовал.

Но он ничего подобного не делает, и я выхожу на улицу одна.

Снаружи Крессида меряет шагами подъездную дорожку, под каблучками её туфелек хрустит гравий; тем временем Том и Киллиан нервно стоят позади неё. Киллиан первый ловит мой взгляд: я вижу, как тревога покидает его глаза, когда он меня замечает, выражение его лица как широко