Читать книгу - "Из рода монстров - Лидия Грегович"

– Только когда ей кто-то не угождает. Так что, можно сказать, довольно часто, – отвечает он спустя мгновение с кривой улыбкой, которая быстро сползает с его лица. – Я не знаю, что именно вы расслышали, но в основном она была расстроена тем, что я не сумел склонить вас к союзу. Когда я вернулся в Гнездо после смерти отца, она поручила мне… миссию, назовём это так, – его плечи напрягаются, а на лице отражается отвращение. – Она хотела, чтобы я сблизился с вами, девушками Дарлинг, – с вами и вашей сестрой. Ваш Отец, пока был жив, так никогда и не потеплел к ней, поэтому она решила, что попробует снискать его милость через вас.

Пальцы сильнее сжимают перила балкона.

– Йанте Сэйнт и её проклятые игры разума.

Его неприязнь глубока, как бездонный студёный колодец. Взволнованная, я бросаю на него взгляд и обнаруживаю, что он уже смотрит на меня. Его сапфирово-синие глаза, непостижимые, словно море, потемнели.

Затем он моргает, и его гнев трескается, как лёд по весне, растворяется в темноте.

– Простите меня за такие выражения, Перводочь, – говорит он, стыдливо наклоняя голову. – Я всего лишь хотел сказать, что знаю, каково это – оказаться под увеличительным стеклом моей матери. Мне было грустно видеть, как ранее за ужином она подвергает вас той же пытке, хотя вы её ничем не заслужили.

Я хмурюсь, инстинктивно отодвигаясь от него.

– А что насчёт того, как вы обращались со мной? – спрашиваю я в ответ, моё сочувствие к нему уступает место вспышке возмущения, когда я осознаю то, что он сказал про природу своей миссии, если пользоваться его терминами. – Последние несколько недель…

По шее расползается тепло, когда я проваливаюсь в прошлое, вспоминаю, как близко он держал меня, когда мы танцевали на балу в ночь исчезновения Эсси. Те часы, что я провела, вновь проживая это событие позже, лёжа в кровати в темноте, прослеживая дорожку, что его пальцы оставили на моих руках.

– Наши беседы, – наконец выдаю я с запинкой, отвлекаясь. – Помощь, которую вы мне предлагали. Так всё это было попыткой умилостивить её?

– Мэррик, нет, – Эймс возражает сразу и без колебаний, на лице застывает ошеломлённое выражение. Однако, когда я смотрю на него с укоризной, его уверенность тает, а в том, как он нервно глодает губу, видна тень вины. – Хорошо, признаю, с Эс… с вашей сестрой, возможно, так и было, – соглашается он, отбрасывая назад волосы. – Я навестил её несколько раз, пока вы были в Новом Лондоне, но думаю, она тут же учуяла мои мотивы, – губы задираются в робкой полуулыбке. – Она была куда умнее меня. Однако с вами… – рука Эймса скользит по перилам к моей. Я отдёргиваю ладонь и поднимаю на него глаза.

Он беззастенчиво встречается со мной взглядом. Даже нервничая, я нахожу его внимание обворожительным, дерзким и намеренным, отчего я чувствую себя раздетой донага.

– Я сказал вам, когда нашёл вас во время бури: с самой первой нашей встречи у меня было такое чувство, словно я вас знаю, – говорит он приглушённо, отчего у меня на руках волоски встают дыбом. – Вы не сказали, чувствуете ли вы то же самое. Так испытываете?

– Я… – незнакомое ощущение давит на диафрагму, словно река, выходящая из берегов. Как ему удалось перевести разговор обратно на меня – так изящно? Он вынул клинок из моей руки, а я этого даже и не заметила, как так? Кожа зудит и щиплет, словно её натёрли солью.

– Я не уверена, – кое-как выдавливаю я из себя. – Временами мне кажется, что я вообще не могу вас прочесть.

Взгляд Эймса всеобъемлющ: он проглатывает меня целиком.

– А в другие моменты? – шепчет он.

– В те – да. Я ощущала… думаю, можно назвать это связью, – я краснею. – Сходством в наших мироощущениях.

– Мэррик, – он произносит имя нежно, будто ласкает – словно это признание, сделанное для меня одной. Он робко тянется к моей ладони снова, и на этот раз я позволяю ему взять меня за руку. Его губы в дюйме от моих, так близко, что я могу почувствовать тепло его дыхания, когда он говорит.

– Понимаю, почему вы отвергли моё предложение ранее, – сообщает он. – Почему вы не возьмёте наших караульных, хотя нуждаетесь в них.

Я отступаю, выбитая из колеи сменой темы.

– Понимаете?

Он с жаром кивает.

– Мать всегда говорила, что принять одно значит отпустить другое, обычно речь шла про власть, – объясняет он. – Между Мэнорами, даже соседствующими, никогда не может быть настоящей дружбы. Только союзы. Сделки.

Его пальцы крепче сжимают мои, привлекая меня к нему.

– Позвольте мне стать вашим другом, Мэррик. Выходите за меня.

Это совершенно точно последняя вещь, которую я ожидаю от него услышать. Я давлюсь смехом.

– Вы несерьёзно.

– Абсолютно серьёзно, – Эймс отвечает незамедлительно, наполняясь холодной уверенностью. Он не отводит взгляда, пока говорит, и в этом взгляде голубых глаз отражается недвижимая непреклонность обещания. – То, что сегодня вечером сказала моя мать о том, что ваша Номинация породит споры – насколько бы она ни была отталкивающей, мать не ошибается, – спешно продолжает Эймс. – Ваша ситуация по меньшей мере нестабильна. Проблемы на границе – это одно, но в довесок вашу кандидатуру представили спешно, как заплатку на рану от смерти вашей сестры. Совету будет легче оспорить вашу претензию на Лордство и заявить, что она слабая.

«Заплатка на рану». Я вздрагиваю от того, как резко звучат слова, как кусается правда. Крессида может заверять меня в обратном столько, сколько захочет, но с кислым ощущением под ложечкой я вспоминаю урок, который отец преподал мне почти полгода назад: трон Дарлингов был высечен для моей сестры, а не для меня. Мои желания этого не меняют, то, что меня Номинировали, этого не меняет. Ничто этого не изменит.

В лучшем случае я узаконенный вор. Зачем Совету меня поддерживать? Зачем это кому-либо?

– Я всё это говорю не с тем, чтобы расстроить вас, – Эймс, должно быть, заметил, как моё лицо скривилось от жалости к себе, потому что он успокаивающе надавливает большим пальцем в основание моей ладони, возвращая меня в реальность. – Послушайте, Мэррик, – утешает он. – Общество беспощадно обошлось с моей матерью, когда она была юной, и эта жестокость сделала её жестокой в ответ. Но она ещё и проницательна, и после смерти отца я учился у неё.

Другой рукой он потирает подбородок, словно высвобождая мысль.

– Если мать считает, что она сможет убедить остальных Лордов последовать её примеру, она проголосует против вас на Номинационном