Читать книгу - "Гармония клинка и струн - Алёна Алексеевна Казаченко"

свойственны человеческие слабости и привязанности, но свою жену он почитал как богиню. Мы же с ним были хорошими друзьями, он часто наведывался ко мне в пагоду. Думаю, Топаз открылся мне не потому, что я была самым близким человеком, а потому, что я бессмертная и могла передать его тайну наследнику Священной жемчужины. – Она яростно замахала веером и направилась обратно к беседке. Джингшен, растерянно переступив с ноги на ногу, пошел за ней. – Что было – то прошло. Лучше расскажи, как ты жил все эти годы.

Глава 19. Воздушный змей и настой из шлемника

Вечером, после того как Джингшен навестил спящего отца, в дверь его комнаты постучали. Встав из-за стола, где он рисовал талисманы, Джи пошел к двери, надеясь увидеть Энлэя, но с удивлением обнаружил в коридоре Шу Гуан. Поймав его взгляд, девушка смущенно втянула голову в плечи, а ее и без того румяные щеки стали еще ярче. Темные волосы у нее были собраны в высокую прическу с переплетением косичек, а по бокам головы она закрепила множество заколок с розовыми цветами.

– Чем могу быть вам полезен, юная дева? – поклонившись, спросил он как можно вежливее.

– Я не помешала?

– Нет-нет, что вы, – помотал головой Джингшен.

– Я видела, как господин Энлэй рисует какие-то знаки на желтых бумажках. Он называл их «талисманы». Мы разговорились с ним о живописи, и он сказал, что вы хорошо рисуете пейзажи. Вы не поможете мне расписать фонарики? – Шу Гуан потупилась и шаркнула ножкой по деревянным половицам.

– С удовольствием, – кивнул Джи, вышел и закрыл за собой дверь. Он не занимался живописью уже много недель и чувствовал, что не прочь отвлечься. – Моя мама была художницей и научила меня всему, что знала сама, – дружески добавил он.

– Была? – не поняла Шу Гуан. – Она этим больше не занимается?

– Она умерла несколько лет назад.

– О… – опечалилась девушка. – Мне очень жаль.

Шу Гуан привела его в маленькую комнату с распахнутым окном, из которого открывался вид на озеро Конг и зеленые луга плато. Возле двери, купаясь в солнечном свете, стояли горшки с растениями, а в углу ютился большой котел для варки снадобий. Дальняя сторона комнаты скрывалась за ширмой.

– Лан Хуа сказал мне вчера, что вы важный гость Небесной Матушки и некоторое время пробудете здесь, на плато. Вы узнали что-нибудь о вашем отце?

– Она мне кое-что подсказала, – помедлив, расплывчато отозвался юноша. – Но мне нужна помощь учителя, поэтому я останусь здесь до его прибытия.

Шу Гуан села за низкий столик, на котором среди ваз с цветами и тарелками с персиками и сладкими яичными пирожками было расчищено место для пары фонарей из бледно-желтого шелка. На одном из них девушка уже наметила линии веток. Джингшен присел напротив нее и взял со стола кисть. Шу Гуан радостно хлопнула в ладоши и попросила:

– Нарисуете цветы вишни?

– На Туманных островах есть целый сад с этими деревьями, – улыбнулся Джингшен. Он макнул кончик кисти в краску и начал сосредоточенно выводить на ткани круглые лепестки.

– А что еще вы видели в южных землях? – поинтересовалась травница, тоже берясь за кисть. – Я никогда не покидала пределы плато Тяньшань и Син Юна. Мне любопытно послушать о незнакомых местах.

– О чем именно вы хотите узнать?

– О Туманных островах вы мне уже рассказывали. А что вы видели в Долине Журавлей?

– В Долине Журавлей не так многолюдно, как в Долине Лотоса. Там всего десяток деревень и несколько городов. Например, в Дэнлун – это портовый город, он стоит на берегу Жемчужного залива – есть чудесный чайный квартал, большой рынок…

– Больше, чем в Син Юне?

– Не думаю, – улыбнулся Джи. – Но меньше, чем в Сичоу.

– Вы и в столице были? Как давно я не приезжала в родной город! Что вам там понравилось больше всего?

– Самоцветный дворец, сады и то, как розовые лепестки опадают на землю подобно снегу. Но наибольшее впечатление на меня произвела статуя Топаза и стена с фресками. – Джингшен запнулся, вспомнив, как рассказчик описывал жизненный путь императора. У него до сих пор не выходило из головы, что продвижения по чиновничьей службе и дворцового переворота Топаз добился по большей части не своими знаниями, а даром влиять на разум людей. На секунду он усомнился в честности императора, но одернул себя – ведь способности, которые получил Топаз, были даны ему богами. Теми богами, что сделали бессмертными его отца, наставницу Ло Фэй, учителя Хэ и госпожу Юйлань. Богами, которые позволили ему жить вечно.

– Что сейчас продают в Сичоу? – вернула его в реальность девушка. – Родители не водили меня на вечерний рынок, и я жалею, что так и не смогла почувствовать его атмосферу! Мама говорила, что барышне благородных кровей не следует ходить в места, где много простолюдинов. Теперь никто не запрещает мне гулять по Син Юну, но госпожа Юйлань отпускает меня в город только вместе с кем-то из старших, и это одна из причин, почему я редко вижусь с Лан Хуа и братом. – Закончив рисовать ветви, она, жуя яичный пирожок, внимательно смотрела на Джингшена из-под густых ресниц.

– Вас так ограничивают…

– Потому что моя семья служит Рубиновой императрице. Родители и госпожа не могут допустить, чтобы со мной что-то случилось. Так что же вы видели на рынке?

– Кукол, маски, фигурки, амулеты, ткани…

– А какие из них шьют платья? – Шу Гуан подалась вперед.

– Я не обращал внимания на одежду, но столичные женщины выглядят красиво.

– Красивее Небесной Матушки?

– Нет, – засмеялся Джингшен. – Прекраснее госпожи Юйлань в нашей империи никого нет. Ее красота способна затмить Луну и посрамить цветы.

Шу Гуан надула губки и уставилась в пол.

– Что-то не так, юная дева? Я нарисовал цветы не не в вашем вкусе? – заволновался Джингшен, который уже заканчивал расписывать первый фонарь.

– Нет, все замечательно, – улыбнулась девушка, сложив ладони. – Вы настоящий мастер.

Пока Джи рисовал листья на втором фонаре, Шу Гуан засыпала его вопросами о том, какая архитектура в южных городах, какие блюда продают в лавках с едой и какие напитки предлагают в чайных домах.

Закончив с фонариками, Джи посмотрел в окно и возле озера увидел белую фигуру Энлэя, тренирующегося с мечом. Музыкант переживал, что в бою с Шелкопрядом он будет недостаточно ловок, поэтому редко появлялся в пагоде, медитируя и оттачивая среди магнолий движения стиля «Шаньцюань». Энлэй готовился к битве намного усерднее, чем Джингшен, и, в отличие от него, никогда не стремился стать воином. С ранних лет его